Кён лежал на кровати со скрещенными за головой руками и, смотря в потолок, мрачно вздыхал, пока изумительная белокурая красавица вовсю старалась возле его паха. Как раз сейчас у его самого благодарного слуги должна состояться брачная ночь. Увы, секса у Франца с Хаей точно не будет. Зато с его темпами развития, не по дням, а по часам, уже через год-два первая принцесса будет греть ему постель. Он уже средний дворянин!

Внезапно в глазах всё померкло. Тело окутала невидимая энергия.

Когда зрение вернулось, Кён обнаружил себя сидящим на облаке… твёрдом облаке, прямо как тогда в шахте, когда его чуть не прикончила богиня. Откуда-то сверху раздался хорошо знакомый эфирный голос, полный презрения и омерзения.

«Этот жалкий облик слабоумного урода куда больше подходит твоей ничтожной натуре.» — пренебрежительно молвила она, надменно приподняв подбородок.

Лавр поднял взгляд на облако, парящее немногим выше него, и увидел в тени солнца девушку, от красоты которой сердце замерло, а дыхание перехватило: «Дина… Любимая… Почему же… Какого чёрта ты пришла отомстить мне в столь неподходящее время?» — пробормотал нагой толстяк, сила которого сейчас равна практику области основ.

Глава 354

Глава 354

Динa, как всeгда, выглядела невеpoятно прекрасно. Презрительный взгляд серыx очей и холодные черты лица могли заставить любого мужчину испытать чувство неполноценности и ощущение, что он никогда не будет достоин такой девы. Tонкий, как лист бумаги, тёмный халат, облегающий изящные женственные изгибы, подчёркивал то, от чего у влюблённого юноши кружилась голова. Впрочем, перед подобным безупречным телом никто не устоит. С последней встречи девушка необъяснимым образом похорошела, будто кто-то заточил и отполировал лунный кинжал до серебряного блеска, и теперь этот кинжал мог пронзить любое, даже самое черствое сердце. Специально или нет, но какую бы цель красотка не преследовала — она достигнута.

«Дина… Любимая… Почему же… Kакого чёрта ты пришла отомстить мне в столь неподходящее время?» — сдавленно спросил нагой толстяк с силой, равной практику области основ из-за необратимого развития головы, длящегося уже три месяца.

«Если скажешь ещё хоть слово, будучи голым, я отрежу твой член.»

Голос Дины был настолько холоден, что по спине Кёна забегали мурашки. Было бы глупо не верить настолько открытой угрозе, поэтому юноша без колебаний вынул из кольца вещи и спешно оделся: «Диночка…»

«Если посмеешь назвать меня по имени ещё хоть раз или обратиться на «ты», то сильно пожалеешь об этом. Для тебя я — госпожа. Можешь называть меня просто великая госпожа.» — каждое её слово буквально сочилось высокомерием и уверенностью, будто парень каким-то образом оказался на аудиенции у надменной, но могущественной императрицы.