Сменив рубашку и галстук, сполоснув лицо, я спустился вниз, где меня уже поджидал Громыко. Ему тридцать пять лет, все впереди. Как у него сложатся дела в новых условиях? Да кто же это может знать? Одно хорошо, совершенно понятно, что Америка пока силы не восстановила полностью, но необходимо ускорить появление у нас спутников-разведчиков. Пока эта сторона земного шара для нас – terra incognita. То, что здесь, вместо Литвинова, посадили этого человека – это хорошо. Он – товарищ миролюбивый, почти как я несколько лет назад. Можно сказать, в другой жизни. Здесь сейчас поневоле приходится соответствовать статусу помощника руководителя единственной сверхдержавы. Причем таким образом, чтобы не загонять противника в угол. Загнанный в безвыходную ситуацию человек или зверь иногда совершает совершенно нелогичные поступки. Пока и мягкой силы достаточно на внешней арене. С внутренними проблемами гораздо сложнее. Там никого крейсерами и танками не напугаешь. Требуются совсем другие подходы, экономические.

Андрей Андреевич продолжал диалог, предусмотрительно закрыв сообщение с водителем. Я даже отвечал ему, но не отвлекаясь от своих мыслей.

Опять куча корреспондентов, одни и те же вопросы, и такие же глупые ответы на них. Рузвельт не сообщил прессе ни о чем. Ни одного слова. Кроме тех, которые сказали мы сами. На него это не слишком похоже, но, может быть, он просто выжидает удобного момента. С американской стороны на проводах присутствовал заместитель госсекретаря Эдвард Стеттиниус. Мы поздоровались, он сказал, что мистер Халл просил передать мне его извинения, но состояние здоровья не позволяет ему выполнить полностью протокол.

– Старина Корделл приболел и подал прошение об отставке. Я – временно исполняю обязанности госсекретаря. Мое имя – Эдвард Стеттиниус. Скорее всего, именно мне предстоит в ближайшее время немного померзнуть в Москве. – Он улыбался и изображал широчайшей души человека. Я пожелал скорейшего выздоровления Халлу, хотя понимал, что, скорее всего, больше его никогда не увижу. Честно говоря, и не рвусь. С появлением Стеттиниуса крупный бизнес окончательно захватил внешнеполитический курс США. И это нам на руку. Они своего не упустят, будут вырывать из слабеющей экономики все новые и новые проекты.

Наконец вспыхивающий магний одноразовых вспышек остался позади. Мы со Стеттиниусом идем по ковровой дорожке к самолету одни. Таков протокол! Поворачиваемся лицом к друг другу, подаем руки для прощания.

– Сегодня мы заложили три новых линкора.

– Типа „Монтана“? – Тот поджал губы. – Я вас поздравляю и желаю побыстрее их построить. Ведь главное в этом вопросе: сразу продать металл на все три! Отличный бизнес, Эдвард! Еще раз мои поздравления.