— Товарищ комиссар…

— Что еще?

— Вы там указали про остатки частей… Но… у них ведь есть свое командование. Какие-нибудь командиры уцелели, не всех же повыбило?

— Ну, уцелели. И что?

— В нашей роте меня назначил командир, и это всем известно. А здесь… Скажет какой-нибудь капитан, мол, принимаю командование как старший по званию. А ты, старшина, вообще штрафник. Сиди и молчи.

— Что-то ты темнишь, старшина… Раньше тебя это не останавливало… Громов! Добавь в приказ. Снять Леонова с его поста или отстранить можно лишь по моему прямому указанию. Или это можно сделать приказом командира дивизии, то есть равного мне по занимаемой должности.

Он повернулся ко мне и взглядом указал следовать за ним. Мы подошли к телефонистам, все это время напряженно следившим за нами.

— И вот что я тебе скажу, старшина. Нет тут больше штрафников, понял? Своими действиями вчера и сегодня вы искупили свою вину перед нашей страной. Это мое мнение, а оно, слава богу, кое-чего стоит еще! Сегодня же, как приеду в штаб, поставлю этот вопрос перед членами Военного совета и перед прокурором. Думаю, что приказа долго ждать не придется…

— Товарищ член Военного совета! — запыхавшийся штабной старший лейтенант вытянулся перед полковым комиссаром. — По вашему приказанию… прибыл…

— Значит, так, товарищ старший лейтенант. Я всесторонне и объективно изучил ваш рапорт. Произвел проверку обстоятельств, изложенных в нем. И полностью, своей властью, утверждаю все приказания старшины Леонова. Вопросы есть?

— Никак нет, товарищ член Военного совета!

— И вот что я тебе скажу, старший лейтенант… — комиссар ухватил побагровевшего Тихомирова за пуговицу гимнастерки. — Ты, конечно же, не успокоишься. И писать станешь во все мыслимые и немыслимые инстанции. Пиши. Это ты можешь. Но запомни! Я, конечно, не Лев Захарович, но тоже могу обеспечить тебе затруднения с пищеварением и продолжением рода, аж до самого конца твоей жизни! Это ты понял?

Последние слова комиссар произнес так тихо, что их расслышали только Тихомиров и я.

После того как Тихомиров скрылся из виду, комиссар повернулся ко мне.

— Ну, надеюсь, что других недовольных тут больше не будет. Так что работай! И назад не оглядывайся. Громов!

— Я!

— Пленными немцами займись. Организуйте их отправку в тыл. Для конвоирования возьмите бойцов из моей охраны.

Он повернулся ко мне.

— Ну, старшина, не подведи меня! Давай, занимайся своим делом, а я постараюсь тебе помочь. Тут уж как выйдет — не обессудь!

Комиссар пожал мне руку и вместе со своей свитой пошел к дороге.