— Вы меня слышите? — произносит он тем самым уверенным голосом, который только что распоряжался о похоронах. — Господин Скуратов, вы меня слышите?
Кто эти люди? Их не должно… не может здесь быть! Всё шло по плану, пока… И тут я вспомнил! Мой напарник по кличке Овод поднял пистолет и выстрелил мне в голову! Это не сон, а самая что ни на есть настоящая реальность! И означать она может только одно: контора подставила своего лучшего киллера! Зачем? Почему? Понятия не имею. Но очень хочу узнать!
— Позовите Евгения Васильевича, — коротко приказывает человек с бородой. — Похоже, он ошибся.
Передо мной снова только полное не пролившегося дождя небо. Оно так же напоено слезами, как я — гневом и ненавистью. Похоже, пуля прошла по касательной. Плохо сработал Овод. На него не похоже. Видимо, меня нашли прохожие. Только при чём здесь склеп и гули?!
Новое лицо. Худое, иссечённое глубокими длинными морщинами. От человека пахнет лекарствами. Наверное, врач «скорой помощи». Хоть я и не могу пошевелиться, чувствую его быстрые прикосновения. Он щупает пульс, заглядывает в зрачки, раздвинув пальцами веки. Светит мне в глаза ярким белым фонариком.
— Ничего не понимаю! Сын барона был мёртв! Я констатировал смерть — ошибки быть не может!
— Но он жив, — голос бородача.
— Я вижу, — задумчиво произносит врач. — Что ж… Чудеса редко, но случаются. Нужно доставить господина… то есть, теперь уже Его Милость в госпиталь. Я сейчас распоряжусь.
Снова вижу девичье личико. Теперь оно выглядит обеспокоенным. Другой бы цвет волос — и была б красотка.
— Мы вам поможем, господин барон! — шепчет девушка. Кажется, на её длинных, пушистых ресницах блестит слезинка. Надо же, какое трогательное сочувствие к незнакомцу. — Вы обязательно выздоровеете! Наши лекари вас выходят. Слава Богу, вы уцелели! Теперь Дар Скуратовых не пропадёт.
Почему она назвала меня бароном — вот, в чём вопрос. Да и «Ваша Милость» звучит как-то странно. Не по чину.
Вокруг начинается суета. Какие-то люди перекладывают меня на носилки и спустя пару минут загружают в машину. Дверь с грохотом захлопывается. Врач закатывает мне рукав и вонзает в локтевой сгиб иголку.
— Поехали! — кричит он. — Быстрее! Каждая секунда на счету!
Я постепенно засыпаю. Глаза закрываются, и противиться этому невозможно. Похоже, наркоз. Или просто успокоительное. Что ж, если не в состоянии изменить обстоятельства, подстройся под них. А потом посмотри, как использовать себе на пользу. Перестав сопротивляться неизбежному, я провалился в густую, вязкую темноту.