— Я хочу, чтобы ты хорошенько подумала, Фэллон. Была ли на конверте какая-нибудь печать? Как восковая печать с символом скандинавского леса? Звезда внутри круга?

— Нет, я знаю символ, о котором ты говоришь. Я бы это запомнила.

Я сложил письмо в идеальный квадрат.

— Я оставлю это себе, — сказал я ей, наклоняясь в сторону, чтобы засунуть его в задний карман.

Я не знал никого другого в Воющей Лощине, кто писал бы гусиным пером и чернилами. Оно должно было быть из Ордена, и если бы это было так, я имел полное право спросить Прюитта о том, почему кто-то заманил Фэллон обратно домой, зная, что ее отец никогда не хотел, чтобы она возвращалась.

Однако противостоять им без веских доказательств может иметь неприятные последствия или привлечь внимание к Фэллон. На данный момент единственным вариантом было придерживаться плана по краже книг из Священного Моря, посмотреть, есть ли там ответы, которые мне нужны. Это был серьезный риск… но я и так тонул, могу потопить и Орден с собой.

— У тебя и так столько всего происходит. Это моя проблема, а не твоя, — настаивала Фэллон.

Я положил руку на ее покрытое синяками и багровое горло, не думая, но Фэллон не дрогнула. Она склонила голову набок, вытягивая шею и предлагая себя мне, и я наблюдал за ней, как она закрыла глаза от моего прикосновения, когда моя ладонь скользнула вверх по ее шее.

Небольшая реакция с ее стороны заставила мой рот приоткрыться под маской, слова вырвались из моей груди, но так и не попали в воздух между нами. Я душил ее всего несколько ночей назад, и ее доверие ко мне было безоговорочным. В тот момент я чуть не сказал ей, что люблю ее, и внезапная мысль заставила мое сердце расколоться.

Я не мог любить ее, поэтому вместо этого я сжал губы и провел большим пальцем по ее острой линии подбородка.

— Пожалуйста, это отвлечет меня от моей трагической жизни.

— Есть кое-что еще…

Я приподнял бровь.

— Что?

— Я буду звучать безумно, — начала она, качая головой и опустив глаза.

Я приподнял ее подбородок.

— Скажи мне.

— Помнишь Бет Клейтон?

Я сглотнул.

— Да, — сказал я, и мой голос дрогнул. Я прочистил горло. — Да, а что насчет нее?