— Все же, есть «но»?

— Есть. Другая магия есть. Чистая, прозрачная. Исконная магия этого мира. Да только пользоваться ею надо осторожно.

— Кому? — недоуменно хмыкнул капитан. — Мне? Да из меня маг, как из моего боцмана — белошвейка.

— А что? — неожиданно вскинулся тот. — Я сам себе штаны чиню и…

— Умолкни, Яков. А ты, уважаемая Клара, выражайся конкретней. Что за местная сила и по какому рецепту готовится?

— Нет, сынок, — совершенно не впечатлившись гневной речью, захихикала старушка. — Это не боцман твой — белошвейка. Это ты у нас — кухарь. Или, кок по вашему… Послушай меня, — сняла она, вдруг, с лица улыбку. — Послушай внимательно: место, куда ты должен последовать, явилось мне высокими зелеными столбами. И даже не столбами, нет. Свечами. И свечи те высятся на самом берегу и тебе надо именно туда. Там пульсирует… А как доберешься — будь внимательным. Она сама тебе явится.

— Кто?.. Магия?

— Девушка, — выдавила гадалка. — Она — носитель той магии.

— Девушка? И как я ее узнаю? — скривился капитан. Старушка же в ответ фыркнула:

— Узнает он. Будешь внимательным — узнаешь. Или ты от меня подробного портрета ждал? Так здесь я тебя разочарую, потому как сама видела лишь ее нечеткий образ.

— И в чем он выражался?

— В чем? — потерла старушка наморщенный лоб. — На мир она смотрит не как все. Вот в чем. Он у нее, то зеленый, то желтый. Но, любимый ее цвет — голубой, как море в солнечный полдень. И еще я ее руки видела. И не сказать, чтоб грязные. Просто… — вдруг, щелкнула она пальцами. — разноцветные. Точно! Вот руки у нее постоянно разноцветные. И саму себя она считает «трусихой».

— И это все? А как она мне поможет… отстоять и приумножить собственную честь? Эта «разноцветная трусиха при неизвестных зеленых свечах»?

— А это уже не моя забота, — категорично отрезала гадалка. — Я что могла — сказала. Дальше — сам своим разуменьем.

— Ага…

— Капитан, сэр?

— Чего тебе? — бросил, хмуро отвернувшись к огню, мужчина.

— Я, кажется, знаю, что это за «зеленые свечи». Помните, капитан, несколько лет назад мы заходили в один порт по пути из Эйфу домой?

— Ну-у? — повернулся тот к боцману. — И-и…

— И порт тот назывался Канделверди.