— А ну назад! — взревел незнакомец.

Откуда он взялся? Был ли он все это время среди зрителей, и если был, то зачем ждал так долго? Почему вмешался сейчас?

На миг, услышав нечеловеческий баритон, Мелюзина даже подумала, что это мог быть отец. Но ведь он никогда не носил таких тяжелых и массивных доспехов?.. Броня «Тартарос» — название пришло в разум непрошеным гостем, поднявшись из памяти, созданной отцовскими программами гипнообработки. Впрочем, как бы ни называлась эта броня, какими бы опаленными и выцветшими ни были керамитовые пластины, Мелюзина могла различить потускневшие старые геральдические цвета — белый… и пурпурный. С каждым ударом сияющего и сыплющего искрами топора воитель прокладывал в рядах вопящих демонов кровавые просеки.

— Вставай, женщина! — зарычал незнакомец. — На ноги, быстрее!

Мелюзина тяжело поднялась. Легионер подтащил ее к себе одной рукой, грозя чудовищам топором в другой. Оказавшись так близко, она увидела, что его доспехи прошли через вечность войны. Некогда гладкую броню замарали выбоины и следы попаданий, энергетические провода были скручены или перенаправлены, а на системе охлаждения виднелись заплатки. Местами в доспехах зияли пробоины, и лишь некоторые были грубо залатаны пластинами металла.

— Кто ты?

Воин не ответил, не сводя взгляда с врагов. Пришедшие в себя демоны кружили вокруг, что- то насмешливо бормоча. До поверженных сородичей им не было дела.

— Вы ее не получите. Она вам не принадлежит.

— Да, так и есть. Она принадлежит мне.

Раздавшийся голос был одновременно мягким и подобным грому. Похожим на рык невиданного огромного зверя, чьи очертания открывает в ночи свет костра. Устрашенные демоны отпрянули, раздосадованно стеная и вопя, ведь теперь среди ничтожных кошмаров явился истинный ужас. Концерт сменился чудовищной какофонией, дьяволы и заблудшие души разбежались кто куда. Извиваясь, в свет жаровен вползло нечто громадное.

Оно напоминало огромную змею, но с мускулистым туловищем титана вместо головы. От него тянулись четыре длинных руки, и каждую оплетали позолоченные наручи и дамасские шарфы. Золотые цепи обхватывали и тело, а еще свисали с нагрудника, выкованного из серебра наподобие бесполого лица, будто у смеющегося младенца. А лик самого демона был… прекрасным, но красотой своей скорее ужасал, чем успокаивал. Царственные черты обрамляла искусно спутанная грива серебристо-белых волос, а пристальный взгляд аметистовых глаз сиял так, что его бы не забыл никто. Над головой поднимались длинные рога, а плоть покрывали переливающиеся татуировки.