Я зову, тебя приди!
Я зову, тебя приди!
Хоть немного мне соври…
Хоть немного мне соври…
Откуда знала эти слова, не могла ответить. Они сами появлялись в голове. Каждый раз мне казалось, что совершаю некий ритуал доступный только для меня. В тот момент я чувствовала себя особенной, другой. Волшебной. Иногда никто не приходил, сколько бы не ждала. Но, бывало, приходил один. Каждый раз один и тот же. Мой принц. Он выплывал к моим ногам, садился на песок и смотрел. Это была необычная лягушка, он разговаривал и слушал меня. Я верила, что, когда стану взрослой обязательно его расколдую. Ведь именно я его слышу и понимаю. И никогда не отказывалась в это верить.
Откуда знала эти слова, не могла ответить. Они сами появлялись в голове. Каждый раз мне казалось, что совершаю некий ритуал доступный только для меня. В тот момент я чувствовала себя особенной, другой. Волшебной. Иногда никто не приходил, сколько бы не ждала. Но, бывало, приходил один. Каждый раз один и тот же. Мой принц. Он выплывал к моим ногам, садился на песок и смотрел. Это была необычная лягушка, он разговаривал и слушал меня. Я верила, что, когда стану взрослой обязательно его расколдую. Ведь именно я его слышу и понимаю. И никогда не отказывалась в это верить.
Мой принц был волшебным, был моим лучшим другом на лето. Никто не видел в нем красоты, для всех он был обычной лягушкой. Мама, когда я приносила принца домой, считала все детским воображением и не приветствовала моей «игры», лишь просила не мучить лягушку. Но я его любила.
Мой принц был волшебным, был моим лучшим другом на лето. Никто не видел в нем красоты, для всех он был обычной лягушкой. Мама, когда я приносила принца домой, считала все детским воображением и не приветствовала моей «игры», лишь просила не мучить лягушку. Но я его любила.
Он умел обижаться, когда я долго не приходила, умел утешить, когда я прибегала в слезах.
Он умел обижаться, когда я долго не приходила, умел утешить, когда я прибегала в слезах.
Но с каждым годом, меня все реже и реже меня отпускали играть в реке. Мама упрекала что я уже взрослая, а до сих пор верю в сказки. Папа не опускал не неизвестной причине. А Он ждал, он скучал. После долгой разлуки принц дарил мне цветок. Необычайно красивый! Ярко-красный, словно раскаленная сталь. Но он быстро увядал, не давая возможность донести до дома. Я чувствовала, что цветок должна видеть только я и никто другой…
Но с каждым годом, меня все реже и реже меня отпускали играть в реке. Мама упрекала что я уже взрослая, а до сих пор верю в сказки. Папа не опускал не неизвестной причине. А Он ждал, он скучал. После долгой разлуки принц дарил мне цветок. Необычайно красивый! Ярко-красный, словно раскаленная сталь. Но он быстро увядал, не давая возможность донести до дома. Я чувствовала, что цветок должна видеть только я и никто другой…