Мне стало не по себе от осознания того, что я сейчас сделаю. Лапы затряслись, а пальцы словно пронзил холод. Однако я не хотела ударить в грязь мордой перед Анемосом и своим кланом, поэтому я медленно зашла сбоку к огненно-красному, попутно отметив, что ему повезло с красивым цветом чешуи и пластин. И затем, прежде чем тот успел отреагировать, я схватила его одной лапой за рог, а второй — за челюсть, и резко изо всех сил дёрнула в сторону, ломая с протяжным хрустом его шею.

Забивать его до смерти камнем мне было жалко. Равно как и пытаться вонзить нож в глаз в надежде, что он быстро умрёт. Поэтому я решила выбрать самый быстрый способ смерти — просто свернуть шею. И все равно: когда я отпустила его обмякшую голову, я испытала стыд и сожаление за то, что сделала непоправимое и необратимое действие — убила другого разумного.

Одно дело — убивать диких зверей, когда понимаешь, что либо пан, либо пропал. И совсем другое — лишить жизни того, кто, фактически, ничуть не хуже тебя.

«А ведь он был таким же, как и я, и всего лишь делал то, что считал правильным. А я даже не спросила, как его зовут…» — со вздохом подумала я, осознавая, что же наделала. Анемос глянул на эту сцену, затем хищно улыбнулся и сложил гребень, добавив:

— Атакама так должна поступать со всеми врагами клана. Но Атакама должна не есть сердце дракх’кхана, иначе тоже станет врагом. Кровь Даггоната может перейти и к Атакаме.

Двое моих сородичей по сигналу вождя подхватили труп и понесли его куда-то в сторону от деревни, а фиолетовый пленник, которого отпустили, медленно поднялся, подходя ко мне:

— Моя благодарить твоя за ум. Если бы твоя быть в клане Ррах’Ввойд…

— Не за что… — мрачно произнесла я, перебивая фиолетового и усаживаясь рядом на камень. Откровенно говоря, я не испытывала никакой радости от того, что нашла и убила шпиона, хотя вроде как должна. А на душе присутствовало какое-то скверное чувство того, что теперь я никогда не буду прежней. Не зря же говорят, что тяжелее всего убивать лишь в первый раз. А потом ты привыкаешь к этому, и твоя душа черствеет. Уж не это ли признак того, что я сама становлюсь таким же варваром?

— Твоя до этого не убивать другого дракх’кхана? — догадался мой собеседник и медленно сложил гребень, будто сочувствуя. Я ничего ему не ответила на это.

— Как тебя зовут? — задала я вопрос на другую тему, желая хоть немного отвлечься от совершённого убийства.

— Моя есть Ырханн… — ответил он, и мне показалось сначала, что это он просто прорычал что-то непонятное. Я попутно отметила, что чем агрессивнее политика клана, тем больше отклика это находит в их именах. Клан Агора кажется мирным, и имена у них соответствующие: Райна, Аяра. А тут — Ырханн…