— Мое имя, — сказала она вслух, — Расиния Смит. Полчаса назад меня пытался убить агент Конкордата. Один из моих ближайших друзей был застрелен в упор и умер у меня на руках. Быть может, его тело до сих пор лежит там, на улице.

По зале пробежал шепоток, и Расиния сделала глубокий вдох.

— Бьюсь об заклад, каждый из вас знает кого-то, кто был арестован прошлой ночью. Я пришла спросить, что вы собираетесь предпринять.

— Говори за себя, а не за всех! — раздраженно бросил Педдок. — Я, безусловно, всем сердцем сочувствую твоему горю, но, если твои друзья привлекли к себе внимание Министерства информации, полагаю, ты связалась с неподходящей компанией.

— То есть с теми, кто борется за правду, — вставила Кит. — С теми, кто…

— Она права, — перебил Мауриск. — Это не просто исчезновение пары-тройки отъявленных сумасбродов. Не знаю точно, сколько арестов произвел этой ночью Конкордат, но, должно быть, много, по меньшей мере несколько сотен. И хуже того, говорят, священников Свободной церкви…

Вздор! — фыркнул Педдок. — Его светлость прилагает все усилия, чтобы восстановить порядок.

— Он арестовал Дантона, — напомнила Кит.

Расиния заметила, что на лице Педдока отразилось беспокойство. При всех своих спесивых замашках глава монархистов и его друзья все же пришли сюда, и это уже говорило о многом. Расиния подозревала, что Педдок в глубине души встревожен куда сильнее, чем на словах.

— Дантон… провоцировал беспорядки, — наконец проговорил Педдок. — Уверен, он взят под стражу ради его же безопасности. В любом случае Дантона арестовали жандармы, а не его светлость. Если кого и винить в его аресте, так это графа Миерана.

— Не мели чушь! — фыркнула Кит. — Думаешь, какой-то граф, только прибывший из Хандара, может хоть пальцем шевельнуть в Онлее без ведома Орланко?

Это заявление вызвало одобрительный гул, даже среди монархистов. Расиния не была уверена, хочется ли ей поддерживать представление об инфернальном всемогуществе Орланко, — но сейчас любые средства были хороши. Она кивнула Кит и прибавила:

— Видели бы вы, что творится снаружи. Эти люди только и ждут, когда их возглавят и поведут к цели.

— Именно это мы здесь и пытались сделать, — заметил Дюморр. У него был низкий повелительный голос трагического актера. — Если бы кое-кто из присутствующих перестал придираться к каждой незначительной мелочи…

Педдок огрызнулся:

— В этом не было бы нужды, если б вы были в состоянии составить декларацию принципов, которая притом не подрывала бы основы общества!

И добавил, неприязненно глядя на Мауриска:

— И если бы ваша братия наконец определилась, чего вам на самом деле хочется!