Светлый фон

Иной сказал бы, что предложение переговоров есть признание в трусости.

Маркус пожал плечами.

— Вы же сами говорили, капитан, что нам не составит труда отбиться от целой армии. Что плохого в том, чтобы занять противника переговорами?

Ничего плохого. — Взгляд Росса похолодел. — При условии, конечно, что вы и впрямь намерены драться.

— Когда придет время…

— Вот что я обо всем этом думаю, перебил Росс. И, сложив руки за спиной, устремил глубокомысленный взгляд на реку. — Я думаю, вы трус. Я думаю, вы не намерены исполнить свой долг и защитить эту крепость. Я думаю, вы стремитесь, говоря вашими же словами, «выиграть время» для подготовки собственного побега и бросить гарнизон крепости и заключенных на произвол толпы бунтовщиков.

Маркуса словно окатили ведром ледяной воды. Он уже привык пропускать мимо ушей едкие реплики Росса, но это…

это…

— Я требую, чтобы вы взяли свои слова обратно! — прорычал он.

— С какой стати? Это всего лишь правда. Или вы станете отрицать, что ваши люди готовят лодки для бегства по реке?

— Капитан Росс! уже громко, чеканя слова, проговорил Маркус. — Я отстраняю вас от командования отрядом. Вы арестованы за нарушение субординации.

Росс глянул через плечо. Один из солдат Конкордата неотрывно смотрел вниз, на сцену, что разыгрывалась во внутреннем дворе, но другой вскинул мушкет к плечу и взвел курок. Дуло красноречиво уставилось в грудь Маркуса.

Наступила долгая тишина.

«Я должен был это предвидеть».

Господь свидетель, Росс не давал ни малейших оснований доверять ему. И все же здесь не хандарайская пустыня, где от Военного министерства полк отделяли тысячи миль песка и океана. Это Вордан, черт возьми, и предполагается, что законы здесь не пустой звук.

— Что бы вы ни задумали, — сказал Маркус, — вы об этом пожалеете.

— Сомневаюсь. — Росс протянул руку, и Маркус после затяжной паузы отстегнул шпагу и отдал ее офицеру Конкордата. — Его светлость всегда защищает тех, кто действует в его интересах.

— Так же, как и милорд министр юстиции.

— К тому времени, как все это закончится, слово графа Миерана вряд ли будет что-то значить.

Росс повернулся ко второму солдату: