— Жива и невредима, — мрачно ответила Сот. — И если бы я знала, как обернутся дела, нипочем не оставила бы тебя одну.

— Прости. — Расиния опустила глаза и покаянно качнула головой. Бен погиб.

— Знаю. Об этом гудит уже весь город.

— Так где же ты была?

Сот кивком указала себе за спину, где маячила едва различимая в ночном небе грузная громада крепости.

— Там.

— Ты была в казематах? Видела Кору?

— Нет, не видела, — ответила Сот, — по с арестантами, судя по всему, обращаются сносно. По крайней мере пока. Ты знаешь капитана Д’Ивуара?

— Главу жандармерии? Я с ним как-то встречалась.

— Это он приказал оставить внешнюю стену, и он же поставил охранять камеры жандармов — вместо головорезов Орланко.

— Похоже, человек здравомыслящий. Как думаешь, он согласится капитулировать?

— Согласится — да, но не сможет. Капитан Конкордата держит его под арестом в башне. Сам он готовится разнести в кровавые клочья всякого, кто ворвется через главный вход. Его люди где-то раздобыли пушку, а теперь строят баррикады, чтобы на пути в казематы пришлось биться за каждую комнату.

— Святые и мученики, — пробормотала Расиния. — Это будет ад. Если только мы станем прорываться через главный вход.

Расиния слишком хорошо знала свою камеристку.

— Ты нашла другой вход в башню! Ради бога, скажи, что ты нашла другой вход!

Сот кивнула.

Под башней есть пристань. Д’Ивуар оставил там охрану, но этот новый капитан забрал всех на баррикады. Думаю, мы сможем проскользнуть туда на небольшой лодке, и часовые на парапетах нас не заметят.

— Насколько небольшой?