«Интересно, что поделывает Эдит», — подумал доктор, с улыбкой рассматривая спящего кота. Словно в ответ на его молчаливый зов, дверь кабинета бесшумно приоткрылась дюйма на два. Любопытный карий глаз быстро оценил ситуацию.

— Входи, — воскликнул Лейн. — Я не занят.

Эдит присоединилась к нему у рабочего стола, заставленного микроскопами и странного вида образцами в тщательно закупоренных банках со спиртом.

— Знаешь ли, иногда это меня немного пугает, — произнес Лейн.

— Что пугает, дорогой папа? — непонимающе спросила она. Ему редко удавалось застать дочь врасплох.

— Ну… ведь у меня есть все, что я могу пожелать.

— И почему бы нет? Ты это заслужил.

— Как и тысячи других. Но у них нет ничего, а у меня — все.

— Ах, — засмеялась она. — Слишком громко звучит. Ты ведь не мил-лиардер, и тебе не нужен целый свет, как некоторым. А после они начинают рыдать, потому, что не в силах его заполучить.

— И все-таки, — настаивал доктор, — тысячи людей, ничем не хуже меня, рабски трудятся всю жизнь и едва зарабатывают себе на хлеб.

Он подошел к высокому створчатому окну и застыл, задумчиво глядя на ясную весеннюю красоту залива Сан-Франциско. Из всех мест на земном шаре он выбрал своим пристанищем именно это: особняк высоко на Телеграфном холме, с видом на город и величественную дугу гавани. Бывало, Лейн часами простаивал у окна, углубившись в раздумья и лишь краем глаза замечая торопливые белые силуэты паромов, огибавших Гоат-Айленд с точностью часовых стрелок или заводных игрушек. Шум теплого весеннего ветра в листьях молодых эвкалиптов у раскрытого окна вернул его к действительности.

— Да-да, — продолжал он. — Возьми, к примеру, Дрейка. Ему двадцать девять, и он беден, как церковная мышь. В его возрасте я уже почти шесть лет как был миллионером. И в то же время его дарования значительно превосходят мои. Ему просто не выпал такой же шанс, вот и все.

— А если бы выпал? — возразила Эдит. — Думаешь, он был им воспользовался?

— Нет, — задумчиво ответил Лейн. — В нем нет ни капли деловой хватки. И все же я считаю, что голова у него получше моей.

— Так отчего бы ему не поработать головой?

В реплике Эдит прозвучала насмешливая нотка. Доктор удивленно посмотрел на нее.

— Мне казалось, вы с Дрейком большие друзья, — заметил он.

— Это правда, — с готовностью подтвердила она. — Но полнейшая тщета его древних иероглифов действует мне на нервы. Лучше бы он занял свой ум чем-нибудь более осмысленным.

— Откуда тебе знать, бесполезна ли его работа? — парировал доктор.

— Ах, сейчас последует очередная научная канонада, — рассмеялась она.