— Как делишки? — спросил он по-английски.— Все хорошо, старина?

Дайльюлло удивленно уставился:

— Ты уже знаешь эти фразы?

Гваатх кивнул головой и перешел на галакто, чтобы объяснить.

— Люди из комнаты экипажа научили меня немного вашему языку. Вот послушайте...— И на английском он выдал сериютаких выражений, что Чейн расплылся в улыбке, а Дайльюлло поспешил прервать Гваатха.

— Этому-то они тебя научат,— сказал Дайльюлло.

— Подумай, дружище, на Парагаре дети знают покрепче словечки,— обиделся Гваатх.— На Парагаре...

Дайльюлло перебил.

— Послушай,— сказал он в отчаянии.— Ты действительно уверен, что они не хотят, чтобы мы высадили тебя в каком-нибудь мире здесь в Отроге? В таком мире, откуда ты мог бы сообщить о себе на свой корабль? Твой друзья могли бы тебя потом забрать оттуда.

— Я уже говорил тебе раньше: у меня нет больше друзей,— прогремел Гваатх.— Они бросили меня на погибель там, на Мрууне.

И он добавил с видом судьи, вынесшего окончательное обвинение:

— Они были пьяны.

Чейн едва удержался от смеха. Парагаранцы выглядят крупными приземистыми собаками-медвежатниками, но они известны всюду в Отроге как отчаянные бойцы, готовые быстро отреагировать на обиду.

— Нет,— сказал Гваахт.— Я останусь с вами, пока не попадем в такой мир, откуда я сам, самостоятельно, смогу добраться до Парагары. Где будет первая посадка?

— На Ритхе,— ответил Дайльюлло.

— Адское место. Если там не идет дождь, то идет град, или гремит гром, а чаще все вместе.

— Ты бывал там? — спросил Дайльюлло.

— Два-три раза,— ответил Гваатх.— Жители Ритха покупают травы, которые выращиваются только на Парагаре. Если эти травы высушить, а потом подпалить, они оказывают очень странное воздействие на разум.

— Кто такой Ирон Ритхский?

Гваатх удивленно уставился: