— Обратите внимание, изгибающийся луч, никакой тебе гидравлики. Семь типов излучателей, он не только вас почистит, но и обеззаразит, высушит и даже добавит свежий запах, если будет необходимость, — гордо заявил продавец, пока машина скрупулёзно вылизывала каждый сантилон не очень опрятных посетителей. — Внутри стоит вортекс, то есть лазерная центрифуга, превращающая всю материю в землю за счет большой скорости вращения. Бовер сбрасывает ее самостоятельно, как только заканчивается объем сборной емкости. Батареи хватает на декатию непрерывной работы, наш парень запоминает хозяев, понимает все вербальные команды, способен преодолевать невысокие пороги и скользящие поверхности.

— Отличная работа, — не стал я скрывать общего впечатления, — а где вы их приобретаете?

— Мы с братом сами делаем (это ложь, преувеличение), — как ни в чем не бывало ответил продавец, — как я уже говорил, ученым из института далеко до подобных технологий.

Действительно впечатляет! Машина выглядит так, словно ее собрали на специальной фабрике, но никак уж не болгаркой на заднем дворе. У ребят руки растут из правильного места. На белой поверхности не видно ни одного шва, ни зацепа. Абсолютно ровная симметричная внешность, внушающая высокий уровень надежности. Однако, почему они используют аккумуляторную батарею? Может, если я дам им парочку кристаллов, то получу одного в подарок.

— «Очень дружелюбная машина», — написала Элисон, осмотрев собственный серый балахон, по которому уже нельзя было рассказать о сегодняшних приключениях. При этом она похлопала Бовера по верхней плоской поверхности, а сбоку сразу же появилось соответствующее «спасибо».

— А сколько же стоит сие удовольствие, мой друг? — спросил я, напряженно ожидая страшного ответа.

— Ээээ…тринадцать тысяч… — неуверенно ответил паренек, — конечно цена великовата, но вы поймите, каждый приятель собирается вручную, за материалами ездить нужно в столицу. Но гарантия пожизненная, еще детям служить будет.

Да, стоимость дорого авто будет сложно окупить домашней работой, но, если деньги позволяют…

— И сколько вы уже их продали тогда? — стараясь подобрать уроненную челюсть, прокряхтел я.

— Двенадцать аппаратов, — довольным тоном отрапортовал молодой пиарщик. Ну конечно, в таком возрасте уже миллионер — можно улыбаться. — Мы хотим попробовать открыть заведение в грязном городе.

Окей. Такая роскошь не по карману роумеру или простому министру ЛЮКА. Двигаемся дальше.

— А это что такое? — ткнул я пальцем в длинный шлем, установленный на высокой подставке у стены.