– А почему не в армии тогда?

– А мне семнадцать лет, не взяли: сказали, что еще молод.

Да, а не скажешь. Мордашка, конечно, еще молодая, но рост под метр восемьдесят и ширина плеч солидная; видимо, сила есть, так что вполне подойдет на роль водителя. Тут ведь передачи туго переключаются. Я, пожалуй, и не смогу сам их переключать; хоть это тело и довольно крупное для девушки, но все же сила не та.

– А меня возьмете?..

– И меня?

Смотрю на говоривших. Дети, блин: один явный еврейчик, да еще и очкарик вдобавок, а другой блондин, тоже где-то лет шестнадцать-семнадцать будет.

– А что ты умеешь? – спрашиваю у еврейчика.

Нет, антисемитизмом я не страдаю, но просто интересно, что он умеет. Глядя на него, в голову приходит только одно – пиликать на скрипке.

– Я, тетенька, радиодело хорошо знаю; а тут рация стоит, вам все равно радист будет нужен.

– А откуда ты знаешь, что тут рация стоит?

– У нас танкисты стояли, один раз в танк разрешили залезть.

– Ладно, уговорил. А ты? – обратился я уже ко второму пацану.

– А я тогда за наводчика могу, у меня даже есть значок «Ворошиловский стрелок».

– Так из пушки стрелять не то же самое, что из винтовки!

– Показывали нам.

– Кто?

– Да мы дети командиров, мы много разной техники видели.

– Ладно, осталось только заряжающего найти.

– А мне можно?

К нам подошел еще один довольно крепкий на вид парень.