- Запоминай! – Строго велела она и ногтем указательного пальца левой руки провела по двери так, словно хотела нарисовать букву «б». Запомнить такое нетрудно. Раздался хруст, женщина кивнула и провела меня внутрь уютной просторной комнаты, в которой стоял покрытый белой скатертью стол. На нем – ваза с незнакомыми желтыми цветами, у стола – одинокий стул. Под окном стояла широкая деревянная двуспальная кровать с резной спинкой, застеленная пестрым лоскутным одеялом. Напротив – стоящее у камина массивное кожаное кресло. У дальней стены стоял огромный резной деревянный шкаф.

- Ложись! – Приказала женщина. Я обрадовался, потому что мне уже очень давно не снились эротические сны, а этот – еще и удивительно реалистичен. Я послушно лег прямо поверх покрывала.

- По-хорошему мне бы следовало несколько лет обучать тебя ремеслу, но ты даже не представляешь, сколько лет я ждала подходящую преемницу. Знак ты запомнила – он открывает все двери в этом доме, - Она сняла свою «волшебную» шляпу, положила на стол, тряхнув роскошной рыжей гривой, - Не переживай, у меня было много времени, поэтому я написала для тебя отличные учебники. Читать тебя научит дар, который я сейчас передам, - Она положила ладонь мне на лоб, - Постарайся быть достойной ведьмой.

Тело пронзил разряд боли, и я отключился.

***

Ну и сон! Открыв глаза, с удивлением увидел незнакомый бревенчатый потолок. Поднес руки к глазам - не мои, тонкие и загорелые. Общими остались только мозоли. Еще сплю?

Окинул взглядом освещенную дневным светом из окна комнату. Из вчерашнего сна! Вчерашнего ли? Откинув укрывающее меня одеяло, осмотрел тело. Тело худой девочки-подростка. Коленки красовались застарелыми синяками - видимо, папаша регулярно ставил бедную девочку на колени. Так, стоп! Какой еще папаша? Какая "бедная девочка?"

Изо всех сил ущипнул себя за бедро и заорал от боли. Какой тут к черту сон?! Вскочив с кровати, побежал к двери и дернул ручку - та не поддалась. Стоп, куда?! Без паники, Степан Тимофеевч. Разберемся.

Вернувшись к столу, заметил лежащее на нем ручное зеркальце. Посмотрелся - на меня испуганными, широко распахнутыми ярко-зелеными глазищами смотрела скуластая, тонкогубая девочка лет четырнадцати. Загар почти скрывал покрывающие впалые щеки и аккуратный носик веснушки.

Зеркало выпало из моих трясущихся рук, но, к счастью, не разбилось. К счастью?! Какое уж тут счастье! Я либо сошел с ума, либо умер и переродился! Я заплакал. А дети, внуки, пациенты?

А так ли это плохо? Вариант с сумасшествием отметаем - у меня с психикой проблем никогда не было. Дети? Ну, плакать будут, само собой. И внуки будут. Эх, жаль не попрощались перед смертью. А дальше - дальше жизнь продолжится. Дедушка был стар, всем бы так пожить! Да и жизнь была, без ложной скромности - достойная!