С разбегу сноходец толкнул ногой сейф, отпихивая его от жидкой чёрной слизи. Однако он не рассчитал силу. Ящик перевернулся, вытряхивая содержимое наружу.

Словно игнорируя законы физики, Дары не раскатились разноцветными шариками во все стороны. Нет, они, как надувные пузыри, взлетели вверх, окружая Кедрова.

Будто подчиняясь какому-то зову, сферы начали притягиваться к сноходцу. Несколько из них успели раствориться, едва коснувшись кожи.

Настороженный Игнат отошёл назад, беспокоясь о последствиях поглощения такого большого количества энергии за раз. В этот момент источник Хаоса уже принял первое подношение, сожрав сразу три Дара.

Мужчина задохнулся от резкого приступа. Неприятное жжение появилось в груди. Однако вместе с этим пришло пьянящее чувство могущества.

Жажда силы захватила его. Словно чей-то шёпот, в голову пришло понимание дальнейших действий. Игнат повернулся к замёрзшей, но продолжавшей бороться твари и ощутил искорки Хаоса в её сути, дающие возможность существовать столь странному чудовищу.

«Эй ты, ублюдок, — мысленно рыкнул Кедров. — А ну, не лезь урод. ЭТО ВСЕ МОЁ».

Монстр мгновенно замер, не смея ослушаться.

Закончив с отвлекающим фактором, опьянённый Игнат вновь повернулся к окружавшим его Дарам. Потянувшись к ним волей, он увидел, как один за другим сферы касаются его кожи, прежде чем исчезнуть.

В груди заворочался источник Хаоса, словно двигатель, получивший топливо. В следующий момент Кедров испытал приступ. Его бросило на каменную поверхность пола.

Опустив голову вниз, он увидел, как из груди вырвались языки красно-синего пламени. Со страхом заметил, как они медленно растекаются по всему телу. Верный спутник сноходца — скафандр выдержал много испытаний, защищая своего хозяина. Однако эта битва стала для него последней.

Подчиняясь беспорядочным трансформациям, материал быстро распадался, открывая голую кожу. Игнат со страхом ожидал увидеть, как та гниёт и разрушается под действием первостихии, но ошибся. Яркое пламя полыхало сверху, но не наносило вреда телу.

В следующим момент снова подступившие неприятные ощущения заставили его забыть обо всём. Он словно ощущал, что ядро Хаоса в груди то расширяется, грозя убить носителя, то, наоборот, уменьшается, концентрируясь до размеров атома.

Мучения нарастали и нарастали, но Игнат уже не был тем неопытным глупцом, давшим согласие непонятно на что. Он боролся и подчинял первостихию, благо та не считала его врагом.

Мгновения слились в минуты, минуты — в часы. Мужчина промок насквозь, но продолжал сражаться.

В следующий момент Кедров словно ощутил, как что-то трескается в груди. Боль превзошла все пределы, бросая в беспамятство.