Карина была против того, чтобы Глеб знал о ее беременности, и молчал, считая это ее выбором. Но сейчас… На подсознательном уровне я всегда понимал, что это неправильно лишать отца самого дорогого: видеть, как его ребенок появляется на свет. Учится ползать, ходить, говорить… Этого всего я лишил себя сам, боясь посмотреть в глаза той, кого люблю, боясь узнать правду. А Глебу даже не дали возможности выбрать, и из-за этого я чувствовал свою вину. Хотя, если подумать, он не дал мне подобного шанса, но я не стал опускаться до его уровня. Именно поэтому наспех собравшись, я разбудил Нину и дал ей указание, что делать, когда проснется Карина. После чего сел в автомобиль и отправился на поиски Глеба.

Знаю, что она будет не рада тому, что я влез туда, куда она не просила, возможно, придет в бешенство. И вполне вероятно, обидится и не будет со мной разговаривать, но я уж как-нибудь это перетерплю. Поскольку смотреть, как она мучается, чувствовать ее эмоции и понимать, что испытывает истинная, было больно.

Глеб

Зверь снова рвался к паре, тихо поскуливая внутри. Я чувствовал, что еще немного и потеряю над ним контроль. Только одному богу известно, что будет после. В общем, все было паршиво, что захотелось выпить. Снова.

На протяжении нескольких недель я только и делал, что напивался. Я понимал, что это не выход, но только так мог хоть ненадолго потерять связь с реальностью. Осознание того, что вина Карины в смерти Кати была только косвенной, лишь подливало масло в огонь. За каждое сказанное ей грубое слово я чувствовал себя виноватым. Мне ужасно не хватало ее пронзительных зеленых глаз, нежной улыбки, пусть и адресованной не мне. Но я не мог взять вот так просто и заявиться к ней в дом. У нее теперь своя семья: Макс и сын… Она столько перетерпела, чтобы добиться этого, и я там буду, определенно, лишним.

Я-то видел, как они ворковали на том приеме. Как она держала его за руку, смотрела на него. Ей было все равно, что я стоял рядом! Она даже не посмотрела на меня! Еще и этот жуткий запах, что отталкивал. Как она его вообще додумалась на себя нанести? А ведь так хотелось вдохнуть ее запах и почувствовать себя вновь живым.

— Глеб, к тебе пришли, — сообщила секретарша, вырывая меня из грустных воспоминаний.

— Кто? — спросил и тут же воскликнул: — Да плевать, пусть проваливают! Никого не хочу видеть. — уже тише добавил про себя.

— Нехорошо так встречать гостей, — произнес знакомый до отвращения голос.

Подняв взгляд, я сфокусировал его на том, кого меньше всего хотел сейчас видеть.