– Ты боишься умереть? – спрашивает он.
Она пожимает плечами.
– Лучше такая смерть, чем пытки. И потом, смерть – это не так уж важно.
– А я боюсь, притом что умение достойно встретить этот момент – часть учения тамплиеров. У нас говорят: когда гусеница видит, что ей настает конец, она превращается в бабочку.
Клотильда с улыбкой наблюдает за Эвраром.
– Я сполна воспользовалась этим телом, мне нравилась эта жизнь, – говорит она. – Теперь с этим покончено, моя душа готова продолжить свой путь во времени и в пространстве.
Немного помолчав, она ласково добавляет:
– Все, чего я желаю, – это обрести в следующей жизни тебя.
– Мне тоже этого хочется, – бормочет Эврар, глядя Клотильде в глаза.
Оба заключенных не догадываются, что сверху за ними наблюдают.
– Как я тебя узнаю? – спрашивает Эврар.
– Ты говорил о гусеницах, превращающихся в бабочек… Вот и будем друг друга узнавать по этому насекомому.
– У меня есть предложение получше – пчелы. Мы так старались сберечь пророчество, носящее их имя! Будем надеяться, что пчела и дальше послужит нам проводником.
– Жжжж? – ласково подражает она жужжанию пчелы.
– Жжжж! – подтверждает он.
После этого они опускаются на тюфяк посреди своей холодной камеры, обнимаются и любят друг друга. Обоим кажется, что их внутренний жар согревает это угрюмое место.
Оба раскалены, в обоих нарастает наслаждение и странная энергия. Их тела сливаются и светятся. Эрос и Танатос.
Они дружно издают предобморочный крик, превращающийся в последний выдох. Оргазм и агония происходят одновременно. Они испускают дух, их души воспаряют вместе и, покинув телесные оболочки, превращаются в эфирные формы. Вокруг них мерцает все та же фраза: