СУДЬЯ-АРХАНГЕЛ МИХАИЛ: А вы, собственно, как думали? Почему вообще девочек рождается больше? Люди, знаете ли, интересуются, прежде чем выбирать[41].

ДУША: Ладно, хорошо, отлично, женский пол, ура.

СУДЬЯ-АРХАНГЕЛ ГАВРИИЛ: Ну а теперь перейдем к вашей глобальной миссии. Вы, разумеется, об этом и понятия не имеете, но вашей душе уже семьсот тысяч лет как поручена задача полностью революционизировать живопись. И знаете, чего вы добились? Н-и-ч-е-г-о-ш-е-н-ь-к-и, кроме идиотских каракулей на полях школьных тетрадок. Вы ничем не воспользовались из ваших прошлых жизней для решения поставленной задачи.

СУДЬЯ-АРХАНГЕЛ РАФАИЛ (разочарованно): И вот почему человечество тащится позади по всем направлениям… Достаточно кому-то одному не реализовать свое призвание на земле, как искусство или наука уже не могут дальше развиваться!

ДУША: При всей той занятости, что была внизу, я и минутки не мог выкроить на досуг.

СУДЬЯ-АРХАНГЕЛ МИХАИЛ (раздраженно): Да вы что, сюда пришли издеваться над нами? Я здесь вижу, что в предыдущих жизнях вы работали охотником на мамонтов, водителем телеги, камергером в каком-то замке, исследователем Африки, ныряльщиком за жемчугом, киноактером… И вы еще заявляете, что при всем при этом не могли отыскать одну малюсенькую неделю, чтобы, по крайней мере, нарисовать картину?

ДУША: Боюсь, я об этом никогда и не думал.

СУДЬЯ-АРХАНГЕЛ ГАВРИИЛ: А надо бы. Все человечество вас ждет, пока вы не внесете, наконец, свой живописный вклад. Из-за вашего разгильдяйства искусство никак не может обрести второе дыхание. Сотни – вы понимаете, сотни! – живописцев и графиков ждут вас, чтобы потом самим развить и обогатить эту вашу художественную посылку. В результате многие умерли, так ничего и не нарисовав.

ДУША: Нет, правда, мне очень жаль. Даю слово, что в этот раз уж так постараюсь, что… Но, кстати, эта вот живопись, это же занятие для неудачников. Надо ждать лет пятьдесят, пока тебя не признают.