Наталья Котенёва Париж… до востребования
Наталья Котенёва
Париж… до востребования
Пролог
Десять лет назад.
Поздняя осень наполняет Москву холодными дождями, пронзительными ветрами, новыми запахами, звуками. Москвичи тоже заметно меняются. Они становятся замкнутыми и угрюмыми, с лиц исчезают улыбки, никому ни до кого нет дела, люди торопливо шагают вдоль улиц, прикрывшись зонтами, не глядя друг на друга. После рабочего дня у всех на уме только одно — скорей по домам. Оно и понятно, каждому хочется побыстрее нырнуть из-под моросящего серого дождя в спасительное тепло метро, добраться до своих квартир, запереться на все замки и уткнуться в телевизор.
Порой в моей памяти возникают картинки Москвы, моего родного города, где я прожила всю жизнь, плоть до моего вынужденного из него исчезновения. Я любила этот город и искренне считала самым лучшим. Я здесь родилась, здесь же родились мои папа и мама, и их папы и мамы. Это был мой город, я знала его, как свои пять пальцев. Как же случилось, что город повернулся ко мне своей враждебной стороной? Чем я провинилась, что Москва обрушила на меня тридцать три несчастья?
… В Центре улицы сияют рекламой и неоновыми вывесками, огни отражаются на мокрых тротуарах, город как будто кидает под ноги своим жителям цветной ковер, а они безжалостно топчут его, выбивая из ярких отсветов брызги грязной воды. Вереницы машин выстраиваются в длинные пробки, наполняя улицы удушающим запахом бензина и гудками клаксонов. Прохожие торопливо идут по своим вечерним делам. Город полон жизни, но для меня он пуст.
… Я лежала на мокрой скамейке на бульваре, полураздетая, окоченевшая. Приподнялась, затравленно оглядывая аллею и спешащих по ней прохожих. Невероятно холодно! А почему я раздета? Опустила глаза и увидела, что обута в летние спортивные тапочки. На мне лишь футболка, тоже абсолютно промокшая, она противно липнет к телу. Волосы сосульками висят вдоль лица. Как я здесь очутилась? Почему раздета? Зубы выбивают дробь, тело покрыто мурашками. Дрожь колотит все сильней и сильней. Инстинктивно руки обхватили плечи, словно это могло помочь согреться. В мозгах стучала настойчиво и громко одна лишь мысль — нужно добраться до дома. Потом, уже в тепле, в сухом уюте жилья я постараюсь вспомнить что со мной сучилось и подумаю об этом. Нужно идти домой.
Домой… а где он, мой дом? И с ужасом поняла, что не могу вспомнить. Ничего… я ничего не помню, ничего не знаю ни о себе, ни о том, как я очутилась на скамейке бульвара. Сжала изо всех сил виски. Ну, вспоминай, вспоминай! Такого просто не может быть! Какое-то темное пятно заполнило сознание и паника накатила от того, что поняла: у меня пропала память, а вместе с ней и вся прошлая жизнь…