Горохов только плечами пожал.

- Он говорит, что ты стреляешь часто, - прорычал Папа, на сей раз он всё-таки отпил из своего огромного стакана.

- Сколопендры одолели, их на участке просто тьма, вчера, кажется, последнюю убил.

- Сколопендры? – на сей раз Папа обращался к нюхачу.

- Воняет, - коротко подтвердил тот, ещё и кивнув при этом.

- А чем болел, что лечил лекарствами? – интересовался папаша.

- Да подцепил клеща по глупости, - пояснил инженер, - два дня с температурой провалялся, пил всё, что было. Про другие лекарства не помню. Ну, витамины ещё.

- Резкий запах, - орёт нюхач, - пусть скажет! Химия, пахнет химией!

«Неужели он чувствует запах вещества из герметичного баллона? Это нереально, стыки вентиля и он сам ещё и залакированы».

- На буровой много химикатов, растворители, смазки, краска есть, - поясняет Горохов.

- Нет! - орёт человек-ноздри.

– Может, это запах взрывчатки? У нас есть взрывчатка, в горном деле она часто бывает нужна.

- Нет, это не тот запах!

- Ну, тогда я не знаю, - инженер пожал плечами.

Это уродливое существо, кажется, не знало, что ещё сказать, оно стало подскуливать, хлюпать своим вывернутым носом и ежиться от холода. Папаша своей огромной ручищей делает ему знак: убирайся. Нюхач тут же уходит.

А Папа, скривившись в непонятной для инженера гримасе, произносит:

- Значит, трёшься… Об нашу Людмилу.

Горохов не отвечает. Отрицать, судя по всему, бессмысленно, Дулин верит нюхачу, ну а как ему не верить, если он такие фокусы демонстрирует, Горохов и сам бы ему верил, но и соглашаться нельзя. Так что лучше молчать. А Дулин продолжает:

- А откуда ты её знаешь?

«Эх, нужно было согласовать с Люсичкой ответы. Но теперь-то нет смысла сокрушаться, нужно уменьшать варианты разногласий, если вдруг и её будут допрашивать».