Да и Яцуфуса жаждала крови, поторапливая и посылая прохладные волны предвкушения.

«Похоже, я сделаю целых два добрых дела: уберу грязь и покормлю бедный страждущий меч», — подумал я с мысленной усмешкой.

Хотя Яцу, в отличие от Мурасаме сестры, вроде бы не кушала души убитых врагов, но, по моим наблюдениям, проявляла неравнодушие к крови и (возможно) жизненной энергии. Ещё бы со мной делилась, вредина! Мне, быть может, тоже хотелось научиться вампирить чужую жизнь.

Вскоре, находясь в паре сотен метров от места событий, я неспешным шагом двигался к выходу из сквера, а шакалята, получившие смертельные, но не убивающие сразу ранения — наслаждались последними минутами жизни. Как говорится, если хочешь с кем-то поиграть — будь готов, что поиграют с тобой.

Через некоторое время среди деревьев раздался истошный женский визг. Это жертва неудавшихся насильников избавилась от верёвок и кляпа.

«Мир стал немного чище. Одно зло снова повергло другое, — с долей самоиронии, мысленно хмыкнул я. Память прошлой жизни говорила, что нормальный человек не должен испытывать после нескольких жестоких убийств лёгкое чувство садистского удовлетворения, как после размазывания таракана тапком. Но где норма, а где немного поехавшая некроманси? Единственное, что печалило — то, что дальше встречаться с миньонами в этом милом скверике не получится. Вполне возможно, что для общества и своих семейств, убитые были любящими и любимыми сыновьями и братьями, а значит, «кровожадного маньяка» примутся усердно искать настропалённые стражники. — Да… маньяка… Когда-нибудь и нас поднимут на рога очередные вершители справедливости, разве что оплакивать проклятых палачей никто не станет.

Или не поднимут. Мы ещё посмотрим, кто станет праведным победившим добром, а кто — омерзительным поверженным злом, хе-хе-хе».

Насвистывая мотивчик из полузабытого фильма*, я прибавил шагу. В конце концов, пока мой деструктив направлен в сторону исключительно «плохих парней» — всё не так уж и плохо. Ведь так?

/* — Свист из фильма «Убить Билла»./

* * *

Переждав нахлынувшую дезориентацию, сопровождавшую выход из глубокого транса, открываю глаза и недовольно дёргаю уголком рта. Вот уже два… — короткий взгляд на хронометр, — два без четверти часа, я безрезультатно бьюсь лбом о стену. Если конечно не считать за результат мигрень, словно от настоящих ударов думательным органом о камень.

Да уж: не всегда упорство, иногда переходящее в упёртость, идёт на пользу.

С другой стороны, у моего упорства есть причины. Не за горами «дедлайн», и если не удастся нащупать путь к самостоятельному переходу в даруемый стимулятором форсированный режим, то после прекращения приёма допинга, не имея возможности наблюдать за процессом его работы, это станет на порядок сложнее.