Какой-какой начинкой? *чотаржот* Ой, Куроме, лучше б ты пирожок с кошкой съела!

Глава 24 Чёрное и белое

Глава 24 Чёрное и белое

Пробуждение стало таким же малоприятным, как и муторный сон, полный смутных видений бесконечных разлагающихся тел и затягивающего в себя болота гнилой крови. Во рту царила пустынная сухость и неприятный привкус. Наверное, не стоило следовать рецепту Булата и напиваться для успокоения нервов. Тем более это не слишком-то помогло.

Стало стыдно и немного совестно за свои просчёты и испорченный фестиваль.

Во время пирушки, вне условно боевой обстановки, подальше от рейдовцев и Сюры, из глубины души вынырнула часть личности меня-Виктора, а вместе с ней проснулась и совесть. Не до такой степени, чтобы рвать себе волосы, трясясь над очередной сотней-другой загубленных жизней, но этого хватило, чтобы настроение стало ниже среднего.

А ещё было неловко. Перед Эрис, которой я испортил будущие выступления, перед Наталом, которому обещал не устраивать драку… перед собой. Слова друга только усугубили это состояние. Нет, он не стал ругаться и даже попробовал меня поддержать, напомнив, что далеко не все миссии удавались, как запланировано, а я, в общем-то, не нёс ответственности за действия Сюры и рейдовцев. Но… воспоминания о возможном будущем точно говорили, что Булат, Лаббак и Сюра не пересекались в бою до каноничных событий.

Произошедшее стало результатом именно моей ошибки.

Это расстраивало. Всё же мне хотелось вскарабкаться на вершину не ради не столь уж и ценимого мною золота или ненужной власти, а ради спасения ребят и предотвращения глобальной братоубийственной мясорубки. Вряд ли гражданскую войну получится предотвратить, но я верил, что смогу сделать её не такой кровавой. Как верил и в то, что получится сделать из моей страны более светлое место, чем она есть сейчас.

Наверное, идеализм Акаме заразен. В этом ракурсе видеть то, как твоё влияние обернулось смертью и горем, оказалось… досадно.

К тому же, оглядываясь назад, я находил свои действия, хм, неестественными. Голова пусть и работала ясно, доказательством чему служил довольно удачный, на мой взгляд, разговор с Булатом; но вот порыв более плотно поучаствовать в столкновении рейдовцев и их цели выглядел труднообъяснимым.

Да, с одной стороны, желание посмотреть на Булата и Лаббака в бою — логично. Но с другой, подобное веселье посреди толпы чревато ненужными жертвами среди простых имперцев, которых мы вроде как клялись защищать. Понятно, что работа убийц и карателей имела мало общего с этими клятвами, но становиться на одну ступень с таким «замечательным» человеком, как сынок Онеста… М-да, складывалось чувство, словно я — извращённая версия царя Мидаса, обращающая всё, к чему бы ни прикоснулась не в золото, а в кровь и трупы.