***

Ирвин ван Гринг

Как-то эта увеселительная поездка нравилась мне все меньше и меньше. Настроение, прямо скажем, было неоднозначным. С одной стороны оказалось предельно приятно осознавать, что любимая супруга столь щедро одарена Создателем – мало того, что прекрасна внешне, так еще и заботлива, добра, внимательна, великодушна к друзьям. Тут я бесконечно гордился ею.

А вот с другой… Ох, зубы так и чесались от этих самых друзей пару-тройку разнокалиберных кусков и кусочков выдрать. Вишь ты, как разошлись - учтиво благодарят, маслятся, лыбятся во всю свою злопастную ширь, смотрят еще так мечтательно…рррр!

Убить бы парочку… Незаметно как-нибудь…Но нельзя.

К счастью, моя прекрасная леди для нас отдельный плетеный домик вырастила – умничка моя. В него-то я и утянул спешно свое луноликое сокровище - сразу после позднего ужина.

Дом, надо сказать, получился небольшим, но довольно аккуратным и удобным. Стены из плотно перевитых друг с другом ветвей – очень светлых и гладких, такой же пол. Внутри пара простых кресел, широкий лежак, прочее нехитрое убранство. Все очень эстетично и функционально. За задней стеной строения расположилась странного вида загородка-улитка с выемкой в полу – для естественных нужд, как я понял.

Лада явно вымоталась за день (еще бы, столько всего выстроила), так что и уснула необыкновенно быстро. Живая вода, как она ее называет, конечно, пополняет резерв и придает сил, но хороший, добрый сон все же во все времена был лучшим лекарством. Пусть отдыхает, нежная моя. Неизвестно еще, что там завтра из нашей затеи выйдет – тревожно мне что-то…

Этой ночью я еще долго лежал рядом с мило посапывающей супругой. Вслушивался в дыхание, всматривался черты. Отчетливо понимая – никогда мне не насмотреться на нее, никогда не надышаться теплым ароматом кожи.

Боже, как красиво, однако, золотит луна прядки ее светлых локонов. Они наощупь мягче арлида – самой ценной и ценимой материи на Кифаре. Помнится, ее как-то умудрялись изготавливать светлые эльфы, используя тончайшие нити из коконов своих обожаемых меховых мотыльков. Такая ткань практически не мялась, не истиралась, была легче и мягче пуха, а по прочности мало уступала стали – даже для раскроя и пошива ее, требовались заговоренные особым образом инструменты.

Кажется, будь у меня вечность, я бы без сожалений потратил ее на то, чтобы просто любоваться своей любимой женщиной. Вон той голубоватой жилкой на виске или совершенной округлостью груди, вольно виднеющейся в просторном вырезе сорочки.