Перезаряжаю пистолет и сую его в штаны, чтобы смотрел стволом мне между булок — так делают настоящие гэнста!

Надо теперь собирать ценности и грузить их в портал. Волыны оставлю здесь, нахрен они не нужны в том мире, где у меня есть перемирие с персами, а с остальными как-нибудь своими силами справимся.

Иду в спальный отсек и собираю шерстяные одеяла. Тут они никому больше не нужны.

Первым делом, согласно профессиональной этике, мародёрствую в прозекторской. Тут ещё есть холодильные установки для хранения трупов, а это высококачественный металл — разберу и отправлю в Душанбе! Инструменты, реагенты, медикаменты — всё в одеяло. Прозекторский стол прикручен на восемь болтов, импортный, сучара, а значит точно дорогой! Заберу!

Опустошив все шкафы и полки, забираю все три забитых до упора одеяльных свёртка и иду к порталу.

Аккуратно погружаю всё в портал — впервые за всю свою некромантскую карьеру проворачиваю такое! Первый раз, когда в портал запихали меня, не в счёт.

Ныряю вслед за баулами и оказываюсь на противоположной стороне. Жертвенный конденсатор затратил какие-то жалкие пятьдесят условных единиц — могу хоть весь день так нырять туда-сюда!

— Стража! — позвал я громко.

Дверь ритуальной комнаты отворилась и внутрь заглянула голова в стальном шлеме с бармицей.

— Сюда встань и принимай грузы, — приказал я охраннику и указал на место рядом с порталом. — В круг не вступай, но забирай всё, что я передам и складывай, аккуратно, блядь, складывай, вон там.

— Слушаюсь, повелитель, — воин вошёл и встал на указанное место.

— Я скоро, — сказал я и нырнул обратно в портал.

Снова в мрачном помещении, где когда-то развлекались теперь уже мёртвые люди…

Целью номер два стала столовая, где я сложил стулья друг в друга и доставил к порталу. Тоже сталь, но на металл мы их пускать не будем, пусть лучше послужат по прямому назначению.

Потом я сгрузил все книги, журналы и настолки, затем погрузил в портал рваные кресла, а затем и самый мелкий из диванов, с пуфиками. Пуфики — это обязательно, без них никак.

— Тёмный мрачный коридор, я на цыпочках — как вор… — иду я по коридору к кабинету босса местной качалки. — А-а-а, турели!

Стволы крупнокалиберных пулемётов — это оружейная сталь, но её хрен перекуёшь, а если и сможешь, то от термического воздействия могут просраться присадки. Хотя даже так это будут самые лучшие мечи в Душанбе. Пока трогать не буду. Вдруг здесь пригодится?

В кабинете забираю портрет Феликса Эдмундовича, неодобрительно, с выражением «какое же ты, всё-таки, капиталистическое говно», смотрящего мне прямо в глаза. Попутно забираю изодранное кресло-вертушку, будет мне на чём сидеть. Отреставрирую, обошью натуральной кожей, потому что другой в том мире нет, буду крутиться и откидываться на спинку.