Это было до обидного легко, даже неинтересно. Я скользнула в сторону, выставила подножку, и придурок рухнул с размаху, поцеловавшись с асфальтом. Перевернувшись на спину, он начал размазывать по лицу кровавые сопли из сломанного носа, воя от боли. Новая Саяна его жалеть не стала и, ногой с размаху обеспечив гаду перелом челюсти, двинулась дальше.

И вовремя – как раз к этому моменту скины, напавшие на Алекса, почуяли неладное и полезли в карманы за оружием. Двоих он уже уложил «отдохнуть», так что осталось всего трое. Я взяла того, у кого был последний пистолет.

Уже понимая, что раз ублюдок смог выстоять против хорошо подготовленного Охотника, то ему есть чему меня научить, мисс Хайд достала один из ножей, нырнула вниз и воткнула его ему в ботинок.

Следом последовал удар по яйцам – а что, просто, действенно, и мне, как особе женского пола, нет необходимости придерживаться негласного мужского кодекса и не бить ниже пояса.

Теперь оставалось только вырубить подонка. А что может быть лучше, чем, опять же, ногой в челюсть?

Итак, что у нас по итогам? Я огляделась. Охотник дрался с последним. Мне оставалось только наблюдать.

И в тот момент, когда я по наивности расслабилась, пошла «замедленная съемка».

Алекс уронил скина на землю и с удовольствием начал знакомить его лицо со своим кулаком. Не замечая, как другой, что лежал рядом, очнулся, выхватил нож и…

Я успела в последний момент. Рыбкой нырнув к ним, мне удалось закрыть спину Алекса собой. Жгучая боль прожгла плечо. Оттолкнув гада, я вытащила нож из своего тела и зашипела от «потрясающих ощущений».

– Саяна! – Охотник бросился ко мне, стягивая футболку. – Надо зажать рану!

– Не надо.

– Малышка, все будет хорошо. – Забормотал он, снимая мою куртку.

Я безропотно позволила ему это сделать, потому что уже смирилась с тем, что будет дальше. Где-то в глубине души мне даже хотелось, чтобы это произошло поскорее.

Расстегнув рубашку, Алекс замер. Прямо на его глазах рана начала зарастать. Он не сводил с нее взгляд, пока она не превратилась в свежий розовый шрам. Который, наверное, долго еще будет «баловать» меня сильной фантомной болью, ведь рассудку сложно смириться с тем, как теперь обстоят дела с регенерацией.

– Ты санклит! – потрясенно прошептал Алекс, отползая от меня.

– Да. И я в курсе, что ты Охотник. – Уж рвать, так окончательно. – Не трудись, знаю, что ты хочешь сказать. – Я поднялась, застегивая пуговки. – Понимаю, что не поверишь, но это получилось случайно и без всякого умысла.

– Не поверю. – Не сводя с меня глаз, он тоже встал.