– А брат?

– Он жив. Но я для него точно умерла.

– Все так сложно?

– Там, как говорится, флюгер прибит намертво, поэтому ветер обреченно дует в одном направлении.

– Ясно.

– Теперь у меня есть только Савва, Сеня и…

– Горан?

– И все.

– А я?

– Савва и Сеня. Больше никого.

– Как ты думаешь, у нас могло получиться? – тихо спросил Алекс, положив на постамент кусок бетона.

– Не знаю. – Честно призналась я. – Сейчас мне кажется, что я использовала тебя, чтобы подольше побыть человеком. Не хотелось признавать, что от людского осталась только зыбкая тень. Будоражащая, как питерские белые ночи. Но они ушли, Алекс. И унесли остатки прежней меня с собой.

– А если попробовать? – он подошел ко мне и обнял.

– Это моя кровь в тебе. – Как же хочется его поцеловать! – Все пройдет. – Я положила руки ему на грудь, не давая притянуть к себе, хотя бешеное желание омыло тело горячей волной.

– Пусть. Но я полюбил тебя до того, как твоя кровь оказалась во мне.

– Охотник и санклитка? Мир этого не позволит.

– Но мы можем попробовать.

– Я исчерпала лимит боли, Алекс. Не хочу залезать в то, что гарантированно разобьет сердце. Да и время сейчас в моей жизни такое, что я не принадлежу себе. Нужно разобраться во всем этом, – я обвела взглядом бункер. – И похоже, это только начало.

– Кто хочет – делает, кто не хочет – ищет оправдания.

– Может, и так. – Мисс Хайд с трудом отстранилась от него.