Ближе к центру разрушений было намного больше. Многие колонны накренились. По ним змеились весьма многообещающие опасные трещины. Капли срывались с потолка и гулко ударяли о воду и камни, создавая ощущение того, что это не музей, а пещера. Особо вредные капельки норовили попасть мне за шиворот и по лбу – учитывая высоту, с которой они падали вниз, как камикадзе, и то, что они были ледяные, как слезинки айсберга, немудрено, что с моих губ срывался матерный шепот.

Тихое поскуливание я услышала после того, как поскользнулась, оперевшись на склизкую колонну, и чуть не растянулась, перелезая через дыру в мостике из досок. Может, послышалось? Или ветер? Чувствую ведь, что нет тут ни человека, ни санклита.

– Чертовщина! – прошипели губы.

Я поднырнула под накренившийся кусок мрамора, ударилась ногой о какой-то камень, и остолбенела, глядя на молодого парня, придавленного колонной с головой Медузы Горгоны, упавшей набок. Вода доходила ему до подбородка и, судя по всему, прибывала. В глазах бедняги металась паника. Вот тебе и вибриссы, которыми некоторые тут очень гордились!

– Ты как? – я поспешно спрыгнула с дощатого пешеходного мостика к нему в воду.

Ноги моментально свело. Холодная-то какая! Как же он в ней лежит? Под ступнями заскрипели монетки, накиданные туристами, попавшими под очарование мрачного места. Или они считали, что откупились таким образом от взгляда Медузы, обращающего в камень?

– Жив. – Выдавил он.

– Вот и хорошо. – Я достала из кармана еще один фонарик в помощь налобному.

Увиденное не вселяло оптимизма. Колонна буквально лежала поперек паренька, придавив его ко дну огромным весом. Рядом покачивались розовые облака крови.

– Давно ты так лежишь?

– Не знаю. – Почти неслышно прошептала жертва Горгоны.

Если снять кусок колонны, у него кровотечение может рвануть так, что до больницы не довезем. Да и другие последствия долгого сдавливания прогноз более оптимистичным сделать не позволят. Вот ведь чертенок, угораздило же его! Так, вариантов все равно нет.

– Открой рот. – Приказала я, достав скальпель.

Ни слова ни говоря, он послушался. Кровь из щедрого разреза на запястье толстой струйкой полилась на его язык. Нет, правда, пора краник вшивать! Буду как бочка с вином! Великолепный ангельский букет и железное послевкусие в конце. Как-то так.

– Теперь все точно будет хорошо! – я попыталась звучать бодро, лихорадочно соображая, как сдвинуть колонну. Даже если найду что-то на роль рычага, мне ее и на миллиметр не спихнуть. Его стон вывел из раздумий. – Держись. – Прошептала я.