Ничего страшного при этом не произошло — они просто вошли в башню парами. Привратницкая была достаточно большой и уместила всех. Последними вошли Пургонд с Таресидой. Как только они переступили высокий порог, она вырвала свою руку из руки старика и бросилась к брату и Тирралу. Оба сделали движение руками, чтобы ее подхватить и, видимо не в силах выбрать она, рыдая, повисла на них обоих.

На свободной руке Тиррала повисла еще и требующая своей доли внимания Энолида. Монон же наоборот, ринулся было наверх по лестнице, но был перехвачен Лондруппой.

— Туда, наверх, можно? — спросил маг у Пургонда.

Тот неприязненно глянул на Рри.

— Все можно, — буркнул он и сам пошел к лестнице. — Зачем спрашивать?

Маг пожал плечами и, переглянувшись с Бомбаром, дождался, пока Пургонд преодолеет несколько ступенек, потом ступил на лестницу сам. За ним отправились все остальные, в том числе и Лондруппа с брыкающимся Мононом. Исключение составили Тарплидав и Тиррал, вдвоем утешающие совершенно потерявшую душевное равновесие Таресиду, да пытающаяся ввинтиться в самый центр группы Энолида.

— Ну не надо, сестренка, — тихо бурчал Тарплидав, явно неопытный в деле утешения женщин. — Все будет нормально. Сейчас расположимся в башне, старики наши подумают, — при упоминании стариков Таресида завыла, а Тарплидав осекся и беспомощно глянул на Тиррала. У того все слова застревали в горле. Рука Таресиды была сухой и тонкой, с выпуклыми венами, как у шестидесятилетней старухи.

— Госпожа Таресида, — тихо сказал он. — Тара… милая. Не надо. Пожалуйста, успокойся. Не стоит вот так — ведь слезами горю не поможешь, а решение, быть может, над нашей головой. Просто нужно успокоиться и найти его.

Всхлипывания Таресиды затихли, она полностью переползла на Тиррала. Тарплидав осторожно отошел в сторону, оттаскивая за руку возмущенную Энолиду.

— Пойдемте… пойдем, — тихо предложил Тиррал. Таресида чуть заметно кивнула и тяжело оперлась о его руку.

Лестница была деревянной, но сохранилась прекрасно, даже практически не скрипела. И воздух в башне был хорош и свеж, и поднималось легко, даже Таресида чуть воспрянула духом. Тиррал вспомнил облицовку башни, напоминающую покрытие гномской дороги. Ощущения были похожими.

Два пролета подняли их на второй этаж. Как и первый, он был поделен на комнатушки. Чандруппа успел открыть парочку — в одной валялись сломанные стулья и куски другой мебели, вторая была, видимо, обиталищем писца. На открытом стеллаже у стены виднелась стопка полуистлевшей бумаги, к широкому столу был прикреплен чисто выскобленный пергамент, скребки и палочки для письма лежали сбоку. Во всем царил образцовый порядок.