К счастью, этот участок был не очень большим — на его преодоление понадобилось около получаса. Потом они оказались, как будто, в пределах городского парка — сейчас заросшего и неряшливого, но когда-то, судя по останкам фонтанов, беседок и мостиков, очень уютного и красивого. Посередине его из земли бил источник, так как каналы засорились, то вся вода скапливалась теперь в большом неопрятном пруду, пробивая себе далее дорогу через камни куда-то к лесу. Сам лес был уже недалеко — до него оставалась неширокая полоса развалин.

Тиррал и Лондруппа прошли по парку к неповрежденному участку — он отсюда был уже хорошо виден. Очевидно, это были дома местной знати — они не теснились и не смыкались друг с другом, как в прочих кварталах, наоборот — каждый стоял по отдельности и был даже окружен небольшим садом. Всего таких домов насчитывалось десятка два, почти все неповрежденные.

Парк и дома разделяла дорога, плиты которой очень походили на покрытие гномской дороги, но щербины и дыры выдавали подделку.

— Ну, с чего начнем? — спросил Лондруппа. Его голос выдавал возбуждение.

— С начала и начнем, — ответил Тиррал.

Дом, к которому они подошли, стоял первым в ряду. Ограда обвалилась, сад разросся, но трехэтажное здание стояло и выглядело довольно прилично. Причину определили, когда подошли поближе — на высоте примерно метра от земли, вдоль фундамента шла полоса облицовки с характерным рисунком — как в башне.

— Гномская работа, — авторитетно заявил Тиррал.

— Ага, — согласился Лондруппа.

Высокие парадные двери были выбиты или же выпали от старости. Вход вел в широкий холл, по обеим сторонам которого нарядные деревянные лестницы вели на второй этаж. Стены были когда-то задрапированы портьерами — полностью сгнившие и истлевшие, сейчас они кучками лежали на полу, открывая отделанные деревянными панелями стены. Мутные стекла в высоких окнах почти не пропускали света.

— Разделимся, или пойдем вместе? — спросил Лондруппа.

— Давай пока вместе, — предложил Тиррал. — Мало ли что тут нам встретится.

Южанин кивнул и они прошли на второй этаж. Лестница выглядела лучше, чем функционировала — под их тяжестью она угрожающе заскрипела и начала раскачиваться, сорвавшись с одного из державших ее болтов. Гномская магия тут была слаба.

Кое-как добравшись до второго этажа они обнаружили зал, покрытый паркетом. То ли столовая, то ли бальный класс, то ли и то и другое, в зависимости от желания хозяев. На стенах висели потемневшие картины, вдоль них стояли стулья — трухлявые и готовые развалиться от любого толчка. Груда хлама в углу, вероятно, осталась от какого-то громоздкого музыкального инструмента.