- Что это значит, Пиммз? Что здесь происходит?

Мистер Пиммз властно поднял руку, прервав сэра Крамароу. Тот был так ошеломлен этим его жестом, что тут же замолчал и тяжело задышал, не в силах подобрать слова.

- Как вы узнали?- только и спросил мистер Пиммз.

Судя по всему, банковский клерк решил не устраивать дешевую мелодраму с озадаченно расширенными глазами, возмущенно распахнутым ртом, рукой, небрежно прижатой к груди, и традиционным оскорбленным восклицанием «Да как вы смеете?!».

- В чем я просчитался?

Сэр Крамароу не верил своим ушам. Он так побагровел, что его лицо, казалось, вот-вот лопнет.

- Запах, мистер Пиммз,- сказал доктор Доу.- Все этот запах.

- Гм. Проклятая мазь от лихорадки, так ведь?

- Именно. Когда вы схватили меня сегодня утром, намереваясь застрелить, я почувствовал этот запах. Сперва я не мог вспомнить, что же это такое. Но слова сэра Уолтера открыли мне глаза, и все тут же встало на свои места.

- Что же он такое сказал?

- Что ему часто не хватает сил справиться с собственной болезнью, куда ему еще эти болотные лихорадки. Это буквально натолкнуло меня на мысль о том, о чем я беспечно позабыл. Самое начало этого запутанного дела. Запах мази, который исходил от мертвого профессора в купе поезда «Дурбурд». К мистеру Медоузу, в аптеку за мазью, приходили трое: профессор Руффус, чернокожий туземец Вамба и охотник сэр Хэмилтон. Вамба неимоверно чесался, вы также постоянно чешетесь. Вас выдала чесотка, мистер Пиммз, и если я сейчас попрошу вас расстегнуть пуговицы на жилетке и рубашке, то, я уверен, мы увидим сыпь. А это значит, что вы и есть тот самый самозванец, прикидывавшийся охотником сэром Хэмилтоном в экспедиции в Кейкут.

- Ндаа… Кто бы мог подумать,- сказал мистер Пиммз с ноткой сожаления в голосе.- Глупая лихорадка…

- Я должен был сразу все понять, ведь я доктор, как-никак. Но меня сбили совершенно другие симптомы лихорадки мистера Келпи: потливость, жар, обморочное состояние.

- У меня… у меня другая лихорадка,- сказал бабочник.- Джунгли Кейкута таят в себе множество разных болезней.

- Я так и понял.

Мистер Пиммз больше не походил на себя прежнего. С него будто слезла кожа клерка-бюрократа, въедливого, слегка занудного бумажного червя. Теперь это был человек дела, хладнокровный и решительный – слишком спокойный как для злоумышленника, которого только что разоблачили.

- Вамба меня узнал, так ведь?- спросил мистер Пиммз.- Когда мы проходили через зал Ржавого Мотта, я заметил шевеление, уловил шепот. Я уже тогда все понял.

- Но почему вы в таком случае не сбежали?