- Он кусается! Кусается, мерзкий крысёныш!- взвыл Хоппер, дуя на пальцы, которые успел отдернуть лишь чудом. Гремлин клацнул зубами с невиданной яростью – и хоть ему удалось ухватить лишь воздух, констебль ощутил фантомное жжение на коже.

- А ты как думал, Хоппер?- назидательно проворчал Бэнкс.- Конечно, они кусючие. Еще и плюнуть могут – один уже пытался. С ними нужно осторожно. Все равно они никуда не собираются убегать.

И правда, гремлины, обнаруженные констеблями на заброшенной текстильной мануфактуре Терру, не выглядели так, будто готовы пускаться в бега. Они лежали на пыльных мешках, развалились среди старых газет, в пустых ящиках с соломой. И даже их глаза светились в темноте тускло, устало.

Бэнкс сразу же понял, что с ними что-то не так, и сперва даже подумал, что гремлины чем-то больны, но, приглядевшись, выявил причину их странной малоподвижности. Коротышки просто переели. Они практически не шевелились, валялись кверху раздутыми брюхами и переругивались между собой. Они смешно и нелепо шевелили тонкими ручонками, ножками и длинными носами. Когда их логово оказалось рассекречено и в него произошло вторжение двух шумных грубиянов, они чуть притихли, но почти сразу же смекнули, кто к ним заявился, и тут же принялись выкрикивать ругательства, но уже в адрес незваных гостей:

- Увальневатые гадостники!

- Крючкотворные вторженцы!

- Дылдящиеся головешники!

В бывших цехах было темно и пусто – никаких станков здесь давно не осталось. Крыша в нескольких местах зияла прогалинами, доски пола кое-где прогнили. На воротах фабрики висела цепь с замком, но в нескольких ярдах от нее в кирпичной кладке был пролом – именно через него оба констебля внутрь и проникли. Бэнкс при этом чуть не застрял.

Гремлины обнаружились сразу же – их светящиеся в темноте глаза сперва испугали констеблей, но вскоре выяснилось, что сверкать злобными глазками – это максимум, на что эти коротышки сейчас способны. Бэнкс с Хоппером рассудили: ну, светятся глаза – так и лампы же тоже светятся – им теперь, выходит, и керосинку нужно бояться? А гремлины особо от ламп и не отличались – ну разве что воняли чуть сильнее. Да и ругающаяся керосинка, вероятно, была бы тем еще зрелищем:

- Эй, кто-нибудь! Откусите этому дурачине нос! Не подходи ко мне – ты, да, ты, с мордой-ящиком! Я тебя сразу распознал – ты из этих, которых в клетке держат! Ну, как их… шерстяные, еще по веткам лазают. А, вспомнил! Носороги! Ты, как эти носороги! Отойди от меня, у меня нет для тебя бананов!

- Эй, Кворкин-поползень, плюнь в него! Большего он не достоин!