Я отправился к габенскому консулу и узнал у него, что Грант прибудет лишь через два дня. Радоваться было рано: хоть я и опережал этого сноба, тем не менее, требовалось как-то помешать ему отправиться к логову короля мухоловок следом за мной. Было очевидно, что, не найдя Колверта и его «Мох» в порту, Грант не остановится ни перед чем, пока не отыщет иной способ, как попасть на Лугау. К моему сожалению, мистер Колверт был не единственным, кто мог доставить группу Гранта на остров. Был еще капитан Марул из числа местных.

Что ж, за небольшую плату в виде ящика «Горечи Маре» (это дрянное пальмовое вино) и полусотни золотых дирхамов местные полицейские (или бандиты – я так и не понял, кем они были) подкараулили Марула у портового трактира, избили его и сломали ему ногу – я полагал, что этого хватит, чтобы он не смог встать за штурвал.

Обезопасив себя таким образом, я вернулся в порт. На рассвете мистер Колверт запустил двигатель, и мы отправились на Лугау.

О, я вижу, ваш племянник в восторге, доктор, но уверяю вас: может быть, это все и напоминает приключение из какого-нибудь авантюрного романа, но на деле путь через океан Немых представлял собой череду тягот и лишений. Были моменты, когда я полагал, что наше плаванье вот-вот оборвется, как и наши жизни.

В полутора днях пути до Лугау мы попали в шторм. Ох, что это был за шторм! «Мох» швыряло и подбрасывало, суденышко взмывало на гребни гигантских волн и низвергалось в пучину, пару раз мне казалось, что мы уже идем на дно, но капитан лишь посмеивался и не выпускал из рта трубку.

Шторм длился почти четыре дня, и когда он закончился, мы смогли оценить все его неутешительные последствия.

Трое матросов исчезли в море и, вне всякого сомнения, стали ужином для кашалотов, главная труба была погнута, а одно из гребных колес сильно повреждено. Ко всему прочему, заплатки, появившиеся тут и там на бортах, хоть пока и скрывали пробоины, но второго шторма не выдержали бы точно.

Капитан Колверт выступил за то, чтобы вернуться на Кани-Лау, и предложение повысить оплату не помогло – он был тверд и непреклонен. В отличие от его подчиненных – мне с легкостью удалось переманить их на свою сторону обещанием золотых гор при условии успешного окончания экспедиции.

Вы знаете, капитан Колверт мне нравился, в нем жил тот самый, настоящий Льотомн. Это был храбрый, решительный и душевный человек, но он не оставил мне выбора.

Да, сэр, вы все верно поняли: я поднял старый недобрый бунт…

Когда матросы препроводили капитана в его каюту, у нас с ним состоялся долгий разговор, в ходе которого я рассказал ему всю правду: о том, кто я такой, о том, что ищу. Он был в подлинном ужасе, когда узнал о планах профессора Гранта привезти Карниворум Гротум в Габен для изучения: капитан долгие годы жил на Кани-Лау и слышал много историй об этом чудовище. Что ж, на этом я и сыграл. Чуть-чуть сгустив краски и выставив главу ботанической кафедры ГНОПМ безумцем и фанатиком, я добился, чего хотел. Капитан Колверт изменил свое решение и высказал убежденность, что нужно помешать безумному ученому добыть себе ручного монстра во что бы то ни стало.