Лизу развернули лицом к Святому Иоанну. Он смотрел на нее сверху вниз с парапета, с вытянутыми вперед руками, в одной из которых был зажат кинжал. Он что-то говорил, но Хоппер не слышал, что именно.
А потом Лиза перестала сопротивляться. Она выпрямилась, Святой Иоанн подал знак, и Лерой со вторым бандитом ее отпустили. Руки Лизы безвольно упали вдоль тела. Святой Иоанн протянул ей руку, она взялась за нее, встала на парапет рядом с главарем банды и развернулась лицом к остальным.
Один из помощников протянул Святому Иоанну серебряный кубок. Главарь взял его и передал Лизе. Хоппер отчетливо услышал слово:
– Пей!
Лиза взяла кубок, почти не глядя. Она поднесла его к губам и…
Остановилась. Затем немного покачнулась. Святой Иоанн поддержал ее сзади.
– Время пришло, – сказал он. – Все так, как было предначертано. Ты это знаешь. И знаешь, что следует делать. Пей!
Хоппер должен был что-то предпринять. Он не знал, что именно, и не знал, что происходит, но, черт возьми, нельзя просто так стоять в стороне! Он обязан вмешаться. Даже если нет шансов, если это безнадежно или самоубийственно.
Но он должен попробовать. Хотя бы попробовать что-то сделать!
Он выровнял ноги и слегка присел, готовый вырваться из своего укрытия.
И вдруг Лиза уронила кубок, и тот упал на крышу с грохотом.
Хоппер вышел вперед, больше не прячась. Его единственным преимуществом был тот факт, что все члены банды, за исключением самого Святого Иоанна, смотрели в другую сторону.
Впрочем, лицом к нему стоял не только Святой Иоанн, но и Лиза. Когда Хоппер вышел из-за лестничного колодца, она подняла голову и посмотрела
А потом она сделала шаг назад и исчезла за краем крыши. Взмах красного платья – это последнее, что он увидел, прежде чем гравитация взяла верх.
– Нет! – закричал Хоппер.
Вся банда дружно обернулась и с удивлением уставилась на него. Стоявший во главе Святой Иоанн воздел руки:
– Тьма пришла! День Змея наступил!
Позади него погасли огни Бронкса.
Хоппер почувствовал, как у него перехватило дыхание. Он огляделся. Склад теперь был погружен во тьму с трех сторон. Тогда он повернулся к оранжевому сиянию позади себя – к Манхэттену, сверкавшему драгоценным камнем в ночи.