– Думаю, богатым не приходится переживать по поводу отсутствия электричества, – сказала Марта.
Хоппер взглянул на нее, затем снова посмотрел вокруг. Она была права. Действительно, территория вокруг парка выглядела довольно ухоженно. Ряд домов были пятиэтажными. На верхних уровнях располагались просторные открытые веранды с большими французскими окнами в глубине. На одной из таких веранд вовсю шла вечеринка.
Марта прищелкнула языком.
– Как думаешь, мы сможем воспользоваться их телефоном?
Хоппер покачал головой.
– Телефоны не работают, – сказал он, указав большим пальцем через плечо на кабинку на углу. – Что нам действительно нужно, так это найти полицейского и воспользоваться его рацией.
– Ты видишь здесь полицейских? Уверена, они уже спешат из Бронкса на пожар. – Она помолчала. – А как насчет пожарных? У них есть радио?
– Можно попытаться, но мне кажется, у них и без нас достаточно забот.
По улице пронесся пронзительный свист, как если бы кто-то пытался поймать такси.
– Это ты, Фрэнки? – крикнул кто-то с веранды.
Хоппер нахмурился и пошел вперед, чтобы получше разглядеть, что там происходит. Пройдя с Мартой через парк, он увидел на веранде около дюжины людей, которые разговаривали, курили и пили. В углу стоял стол и большой магнитофон на батарейках, откуда доносились звуки песни Брюса Спрингстина «Рожденный бежать»[50].
– Прости, но я не Фрэнки, – ответил Хоппер.
Еще несколько человек подошли к перилам веранды и высунулись наружу, чтобы посмотреть, кто там стоит. Хоппер не мог разглядеть их лиц, поскольку сзади ярко светились французские окна.
– Чарльз? – спросила какая-то женщина.
Хоппер обменялся взглядами с Мартой и снова повернулся к вечеринке.
– И не Чарльз.
– Ну, значит, ради любви к
Как бы в подтверждение ее слов раздался хлопок выстрелившей пробки.
Потом раздался еще один