Я отошел от стола, а передо мной уже возвысился единственный шкаф. Эта лачуга настолько тесная, что и одного шага сделать нельзя. Открыв шкаф, я первым делом увидел фотоаппарат. Давно сломанный, давно все повидавший. Тут же в голове война… Повезло тогда, что пуля в плечо попала, а не в голову. Хотя лучше бы в голову… Бедный Ильгар свалился чуть ли не первый. Если бы не та засада, которую мы не заметили, жена бы увидела его живым, а не мертвым… Сколько было слез… Все плакали, почти все… Остальные, слава Богу, отправились по домам. Абзал уехал к родным, Морти как герой войны вступил в эту жизнь, что стало с Джимом мне неизвестно. Слышал только, что Рамис связался не с теми и был убит. Однако это только слухи. После войны мы потеряли друг друга, но кто-то даже себя. А началось все так нелепо, так абсурдно, что… еще хуже становится. Все жертвы, в итоге, были ради монстра, которого полюбили все в один миг, и в один миг полилась кровь многих. Все к лучшему… Теперь страна в спокойствии уже чуть ли не полувек, но все ли так хорошо?..

Слева от фотоаппарата висел костюм, одинокий, а за ним на стенке приклеена фотография морского пейзажа. Это еще от прошлых хозяев этого шкафа осталось, но я тут же вспоминаю свое постыдное влечение к морю… Это было после войны, я чувствовал, что еще могу начать жить, искал себя и увидел море. В нем я увидел спасение… Но мои глаза ведь все видят в черно-белом. Спасибо тому старику, что спас меня и одновременно похоронил. Он продлил мою жизнь на долгие несколько десяток лет. Я успел уехать в путешествие, где увидел в первый и последний раз дрянного Ридла. Надо его уже забыть… Затем вернулся обратно. Теперь я здесь. Но хорошо, что, хотя бы не я выкопал себе могилу. Хотя бы не я…

Я закрыл шкаф. Что же меня интересует? В этой жизни я никогда не находил себя, своего призвания. Я смеялся с печалей, переживал многое, оставался вечно за кадром. Мой черно-белый фильм скоро закончится. Но в нем нет ни завязки, ни развязки. Одна вечная кульминация, которая так и не достигает своей точки кипения. Мой взгляд поймал череп, который скромно лежал в углу и пустыми глазницами смотрел прямо на меня.

Точно… Смерть. Недавно была новогодняя ночь. Я сидел у себя в сарае и все так же прожигал свою жизнь стеклом и металлом. Под агонией пьяного бреда в мою горячую и тупую голову пришло озарение. Смерть. Как она выглядит? Мне нужно было увидеть, как выглядит эта баба с косой. Что она из себя представляет? Война не дала мне увидеть, как на самом деле выглядит смерть. Она показывала лишь ее мгновение, когда в уже мертвом от пули теле еще теплилась жизнь. Но это не то. Я жаждал совсем другого. Самое страшное это то, что я знал, чего именно хотел.