– Кто ты, Юн? – спросил Рэд. – Мне казалось, ты полубог.

– Как смело ты оперируешь понятиями, которых не понимаешь, – покачал головой Юн, – кто такой полубог? Тот, кто уговорил раненого идти, не замечая собственную боль? И все?

Рэд не ответил. Он отошел на несколько шагов, скользнул взглядом по джипу и окунулся в прошлое в тщетных попытках вспомнить, что заставило его поверить незнакомцу, возникшему на пороге камеры. Световые эффекты? Странные речи? Рэд был тогда близок к помешательству от отчаяния.

– Эй, Рэд! Ты куда?

Мог ли образ того, тюремного Юна, исказиться болезненно взвинченным воображением до образа настоящего волшебника?

Погруженный в свои мысли он еще раз проделал путь от тюремной камеры до края летного поля, заставил себя не заметить истекавшего кровью Юна, сесть в звездолет…

Здесь надо было остановиться. Как в кабинете у следователя сказать: «Стоп» и остановить запись. Целью эксперимента было выяснить, насколько один человек во время побега подвергся влиянию другого. Или не подвергся. Но Рэд не успел остановиться, он вырвался в космос. Обзорный экран заполнил собой корабль с гигантскими перевернутыми цифрами бортовых номеров…. И «Патруль-309» дал залп из бортовых орудий.

Вспышка.

– А-а-а…

Боль взорвалась в левой половине головы так, что его скрутило пополам и вырвало. Проклятый огненно-красный закат впился в глаза световыми когтями. Ослепший Рэд свалился на землю и корчился на траве, тщетно закрывался от него руками. Кто-то схватил его за плечи и прижал.

– П- помоги… м-мне, – прохрипел Рэд.

Закат погас. Осталась только глубокая первозданная давящая на грудь темнота. Провал. Омут без воды. Не выплыть.

– Я тебе уже помог. Сейчас вернешься, Рэджи. Дыши глубже.

Осколок темноты, застрявший в груди, нехотя таял с каждым испуганным ударом сердца. Мышцы все еще судорожно подергивались.

– Т-триста… Девятый…

– Есть вещи, которые лучше не вспоминать. Ты согласен?

– М-м-м… Триста девять! Его бортовой номер… Я же знал, что должен был его видеть… перед тем, как он меня…

Рэд зажмурился, провел трясущейся рукой по лицу и снова открыл глаза, хватая ртом воздух. Перед носом качнулся лист темно-зеленый, с прожилками, почти черный в наползавшей тени леса. Кожа под ключицей зудела от наклеенного пластыря. Рэд точно не сам его клеил.

– Господи… О-ох… Юн, кто ты?!

– Я готов тебе рассказать. Беда в том, что ты не умеешь слушать. Зато, как только что выяснилось, умеешь вгонять себя в глубокий транс. Очень интересно.