— Нормально. — нахохлилась Устинья: — Бывало и похуже… Мр-р…

— Если бы кое-кто не опрокинул ведро с краской, то было бы намного лучше. Правда, Госпожа Защитница Рима? — строго произнесла Рудольф.

— Я… Я случайно… — волчица всегда так миленько смущалась, когда нашкодит.

— Ой, да ладно вам! Сейчас помоетесь. А ваши платья мы отстираем. А если не отстираем, то я вам новые купл…

— НЕТ!!! — одновременно воскликнули Устинья и Лина.

— Чего это? — удивился я.

— Первая одежда от хозяина! Я за неё готова убить! — фыркнула кошка.

— Вот-вот! — согласилась волчица: — Это священное одеяние, которое надо ценить!

Так и хотелось сказать — «ты-то куда?» со своими священными одеяниями? Буквально две тысячи лет назад — человек был для Капитолины не более, чем домашней зверушкой… А, тут вдруг — священные одеяния от хозяина. Хе…

— Спасибо, Санёк! Завтра утром сгоняй, проверь дракона. Ладно? — попросил я.

— Добро. — ответил водитель, и дождавшись, пока мы все выйдем, отвёз машину в гараж.

— Ох… сейчас бы в ванную… — мечтательно протянула волчица.

— Я первая! — тут же заявила Устинья.

— Эх… Ванная в комнате с наставником… — вздохнула Пушистый хвост: — Аж завидно…

— Кстати, как ваш быт с Пелагеей? — поинтересовался я.

— Быт — хорошо. Но ты знаешь… — Мирт тут же обиженно надула щёки: — Иногда она во сне зовёт некоего Володьку… Как думаешь, кто это такой?

— Чего не знаю — того не знаю. — пожав плечами, ответил я: — Но так-то она тебя не притесняет?

— Нет, что ты? Я иногда чувствую себя, как Матильда… Как будто Пелагея моя… мама. — тихо ответила Мирт и тут же замолчала. Тема родителей Пушистого хвоста для нас была неприкосновенной. Прямо-таки — жесткое табу! Поэтому я тихонечко догнал её и погладил по плечу.

— Давай, отдохни как следует. Завтра мне очень нужна твоя помощь.

— Да, Опци… В смысле — наставник! — тут же радостно отрапортовала она. Не люблю, когда Мирт грустит. Как-то сразу на душе паршиво становится. Собственно, поэтому и стараюсь сразу же отвлекать её от болезненных тем.