— Ты? — Голос сухой и недовольный.

— Я.

— Что «я»?

Он хватает меня за руку. А я и не сопротивляюсь, раскрываю ладонь с останками деревянного голубя.

Бандит поджимает узкие губы, грубо дёргает меня за руку, притягивая к себе:

— Наших замочил?

Улыбаюсь, хотя на эту вонь из пасти тяжело улыбаться.

— Замочил. Буквально. Отправил их трупы вплавь по дерьму. Наверное, они где-нибудь сейчас жрут крыс, превратившись в утропиев.

По взгляду бандита понятно, что он такой наглости ну никак не ожидал. Но с этими ублюдками только так. Будешь оправдываться — они тебя сожрут живьём. Хорошо ещё, что тут законы строгие, так просто никого не убьёшь: правило «свидетелей вины» работает. И отлично, что я оплатил допуслугу при найме рабов. Каждый из них теперь мой свидетель. И да, даже раб может свидетельствовать в мою пользу при любых обстоятельствах.

Итого получается, что бандитов тринадцать человек, а нас двенадцать. Если не считать возможных случайных свидетелей, то права у нас на «вспороть друг другу кишки» примерно одинаковые. А это ведь ещё неизвестно, скольких из них убьём мы, а скольких из нас — они. В общем, были бы мы с Тииной вдвоём, то с нами бы, возможно, и не разговаривали. Сразу на нож.

— Ты кто такой? Чья банда? По какому закону наших режешь, шваль?!

Так, ладно, Ден, вспоминай воровской жаргон. Ты с ними часто общался. Не профи, конечно, но кое-что запомнил. Не знаю почему, но все «блатные» слова мозг грамотно переводит на местный язык. Такое ощущение, что Римус Галлен когда-то увлекался бандитской «романтикой». Может, обижался на папу и думал сбежать, но на это у него кишка так и не потолстела. В отличие от всего остального...

— Кончай базарить. Ты — шестёрка, и перед тобой козырять я не собираюсь. Веди в берлогу, со старшим буду говорить, а не с тобой. Там и порешим, кто рамсы попутал.

Ох ты ж хрен сиделый... Весь словарный запас за раз израсходовал. Интересно, мой мозг всё правильно перевёл? А то ведь словечки-то... специфические. Хотя, судя по виду мужика, он понял лишь, что я охренеть какой деловой и «права качаю».

Бандиты ошеломлённо переглядываются. Смотрят на меня, потом на Тиину, потом на рабов. Схватили диссонанс. Вроде бы я на них не похож, да и хлюпкий довольно, — а разговариваю так, будто за мной стоит сотня головорезов.

Тиина на удивление быстро подхватывает, щёлкает бандита по носу, как нашкодившего сопляка:

— Ты слышал, что тебе сказали, чеснок? Делай что говорят, страшненький ты мой.

Чеснок? Так вот чего там так воняет!

Чеснок краснеет как помидор:

— Ты чё, мрази... — И замирает на месте, щурится на Тиину: — А ты...