— Уже пора, товарищи, — добавил Заборский. — А опоздания, как я помню, не в духе Вождя.

— И все же это не он, — сказал Кирпичников, первым разглядевший приближающегося незнакомца.

Через минуту запыхавшийся парень в сером костюме подбежал к стоящей вокруг самолета компании.

— Прошу прощения! — задыхаясь, начал он. — Я по поручению Ленского! Лев Давыдович отбыл в Брюнецию по приглашению тамошних рабочих. Просил передать, что до тех пор, пока мировая революция не победила, он домой вернуться никак не может. Так что Лев Давыдыч извиняется и просит отправиться без него.

— Выходит, он со мной не полетит?! — проговорила разочарованная Урожайская.

— Выходит, у нас в самолете есть свободное место!? — радостно закричал Кирпичников.

И мигом, не дожидаясь реакции остальных, бросился с аэродрома — догонять свою Джессику.

* * *

Третий день четвертой пятидневки Школьного месяца на правдогорском заводе «Летающий пролетарий» был объявлен всеобщим выходным. Весь коллектив предприятия, все население призаводского жилкомбината от мала до велика отправилось на вокзал — встречать спасителя Вождя, героя Мировой Революции.

Прибывший из столицы поезд мгновенно обступила толпа. Десяток нарядных деткомов с пышными букетами встали наизготовку. Самодеятельный оркестр металлообрабатывающего цеха получил последнее напутствие от дирижера Никифорова. Директор Непейко нервно перелистал свою приветственную речь, чтобы убедиться, все ли десять страниц в ней на месте. Новомир перевел кадр в фотоаппарате и «прицелился». Электриса Никаноровна поправила солонку на пятиконечном каравае. Бензина еще раз поглядела на себя в зеркальце.

Краслен возник в дверях вагона — серьезный, повзрослевший, счастливый и растерянный одновременно, в новом комбезе и с черным квадратиком на груди. Фотовспышки засверкали одна за другой. Никифоров взмахнул руками, и оркестр заиграл туш.

— Краслен!!! — заорала толпа.

— Сколько лет, сколько зим!

— Да здравствует Кирпичников!

— Качай его!

Героя стащили с подножки и стали качать. Маленькую негритянку, вышедшую вслед за ним, никто как-то и не заметил.

— Да ладно вам… Да хватит… Отпустите! — требовал Кирпичников, смеясь.

Наконец, его поставили на ноги. Деткомы наперебой бросились вручать букеты герою. Нарпитовка с хлебом-солью, оказавшаяся в море малышей, с трудом держалась, чтобы не уронить каравай. Только когда Краслену были оказаны все положенные почести, к нему сумела пробиться Бензина.

— Крася! — крикнула она, плача от счастья.

— Зиночка… — прошептал кавалер Черного Квадрата и обнял девушку.