Среди всех участвующих, наверное, не было никого, кто бы получал от происходящего большего удовольствия нежели Хельмехунд, который теперь горделиво требовал, чтобы его именовали не иначе как «серийным самоубийцей». Уже дважды он подрывал себя, будучи окружённым рахетийцами. Оба раза пироманьяка воскрешали — тут важно было, чтобы тело игрока осталось относительно целым. В этом плане ему везло: тушка, несмотря на фатальное падение, оставалось невредимой.

— Пустите меня, пустите! — орал он, завидев очередное скопление противника впереди. — Вон они как стоят!

— Хватит с тебя, их сейчас маги прижмут, — ответил бард, державший пироманьяка за остатки халата, как за шкирку.

— Пусти! — пытаясь вырваться, орал Хельмехунд. — У меня ещё есть порох в пороховницах! И ягоды в ягодицах!

Он отчаянно дёрнулся, сам не видя, что именно в этот момент отступающий к своим штормтрупер, развернувшись, пустил наобум последний остававшийся у него дротик. Из-за движения пироманьяка, снаряд угодил ему прямиком в область сердца. Урон и кровопотеря, вкупе с тем, что несколько воскрешений подряд накладывали на персонажа весьма солидные штрафы к максимальному запасу здоровья, привели к вполне закономерной, почти моментальной гибели.

— Ну хоть тело швырните, оно там как-нибудь само, — отчаянно попросил Хельмехунд, прежде чем отправится воскрешаться в Заводной город.

Разумеется, никто этого делать не стал. Подошедшим чуть позже Фионе и Алле, которые едва-едва поспевали за остальной группой, не оставалось ничего, кроме как зафиксировать гибель товарища.

— Сейчас вернётся в реал и будет, хрустя чипсами, смотреть, как я играю, комментируя происходящее, — не без ноток зависти заметила его жена.

— Ещё пиво поди пить будет, гад, — подал голос Тукан.

— Не-е-е, это вряд ли, он не любитель.

— Чипсы без пива — дверь без ручки, — голосом подавая эту фразу, как величайшую мудрость древних философов, заявил крестоносец.

— То есть современная, автоматическая, красивая, минималистичная, да? — едко осведомилась Калита, которая уже вышла к своим и теперь переводила дух после рейда.

— То есть противоестественная, противоречащая природе бытия!

— О, какие словечки пошли, — усмехнулась Фиона. — Книжку, что ли, недавно какую прочитал?

— Не, химию.

— В смысле?

— Состав освежителя читал, вот он меня и навёл на эти глубокомысленные мысли, — крестоносец вдруг прервался и прикрикнул: — Трорк, вижу противника на два часа, заводи наше! На Иерусалим! Деус Пульт!

— Не, такого у меня нету, — походя заметил бард, — есть Шабатоны с этой их песней про операцию «Оверлорд» и…