Другие пробовали жалить нашу колонну с флангов и тыла. Это, может быть, и сработало бы, действуй они хоть немного сообща. В эти моменты особенно остро чувствовалось, что у «лунных» банально нет лидера, который бы заставил эту орду действовать слаженно. Не знаю, где находился в этот момент Кейл Ресс, но я точно знал, где его точно не было — во главе своей армии.

Я же, напротив, носился по всей нашей колонне как ужаленный, пытаясь одновременно проконтролировать всё. Именно действия противников помогли мне понять, что если мы не будем действовать слаженно, решительно и быстро, то битву, несмотря на фактор внезапности, нам не выиграть.

В эти минуты весь мой мир составляли четыре предельно простых мысли. Если колонну остановят — нам конец. Если колонну разорвут — нам конец. Если колонна разделится — нам конец. Если мы не дойдём до крепости — нам конец.

Стоило мне задуматься и отвлечься на что-то стороннее, как сразу начались проблемы. Огонь подточил основание какой-то деревянной вышки, и та рухнула поперёк колонны, придавив собой с десяток человек и разделив нас на две части.

Видя, что солдаты замешкались и не знают что делать, я изобразил на лице самую зверскую рожу из возможных и проорал:

— Вперёд! Это всего лишь огонь! Поверьте, мой гнев гораздо страшнее!

Убедившись, что страх передо мной оказался сильнее и подкопченная колонна с рёвом кинулась сквозь пламя, я отправился следом.

С другой стороны нас уже поджидали «лунные», которые, пользуясь возникшей заминкой, решились на очередную атаку. В этот раз у них даже вполне могло получиться. Вокруг грохотали взрывы, свистели пули, звенела сталь, орали как бешеные люди, однако, когда из огня появился я, всё замолкло.

«Лунные» замерли, словно увидели самого сатану, а затем, не взирая на крики командиров, численное превосходство и то, что им, наконец, удалось разделить колонну, побросав оружие, разбежались. Увы, падали и мои солдаты — многие от усталости или надышавшись дымом. Таких приходилось оставлять — все прекрасно понимали, что никакой возможности нести «раненых» не было и в помине, у нас имелся только один путь — вперёд.

Не прошло и минуты, а я, ревя во всю глотку, уже возглавлял атаку на очередную баррикаду, обходить которую пришлось бы слишком долго. Ни шквал пуль, ни залпы картечью практически в упор — ничего не могло остановить или даже замедлить нашего продвижения.

Когда всё стихло, я разглядывал захваченные позиции, и мне на глаза попалось знакомое лицо. Он лежал на баррикаде, сраженный залпом картечи. Молодой капитан, с которым мы повстречались совсем недавно, но который уже за такой срок успел мне запомниться, в отличие от многих своих коллег.