— Худшие из лучших! Лучшие из худших!

На нас толпой побежали солдаты в разномастной, очень потрёпанной униформе. Не похоже, чтобы кто-то из них собирался пробежать мимо или хотел взять у меня автограф. Зверский оскал на лицах и сабли наготове говорили о том, что у этой толпы несколько иные цели.

Настал наш черёд с Ноа, стоя спиной к спине, отбиваться. К счастью, ничего серьёзного наши противники из себя не представляли и бессмертными не были, но сколько же их вокруг собралось! Не прошло и пары секунд, как мы оказались в полном окружении.

— Рор, у них у всех нашивки Риверкросса. Это твои солдаты! — махая шпагой, словно кухонный комбайн, крикнула мне Ноа.

— И что мне сделать? По-моему, они не настроены на переговоры! — отбрасывая очередного противника пинком, огрызнулся я.

Наше положение тем временем становилось всё хуже. До поры нам удавалось медленно прорубаться вперёд, но затем противников стало столько, что всё, что мы с Ноа могли, — это отбиваться от нападавших. Всё свелось к вопросу о том, что закончится быстрее: наша выносливость или враги. И судя по лесу голов вокруг, ответ мне не понравится.

— Кто бы… мог… подумать… что я… буду… сражаться… вместе… с тобой! — плевалась словами Ноа, стараясь не сбить дыхание раньше времени.

Положение становилось совсем отчаянным: кольцо врагов сжалось настолько, что свободными между нами и противником оставался едва ли метр.

— Да уж, перипетии судьбы, чтоб их, — с горечью ответил я, всё отчётливее понимая, что конец близок.

— Знаешь… что… Рор?

— А?

— Лучше… умереть с тобой… здесь… чем…

Альтернативу Ноа высказать не успела: послышался очень хорошо знакомый мне звук моей же трубы, а затем выстрелы вперемешку с отборной руганью. Кольцо врагов дрогнуло, ослабляя нажим, давая нам возможность пробиться сквозь окружение навстречу помощи.

Спешили к нам солдаты тридцать третьей, сбившиеся в плотную кучку и шедшие как нож сквозь масло через наседавших врагов. Заметив нас, они тот же час остановились и втянули нас с Ноа с криком «Нашли!» внутрь своего построения, где был небольшой свободный пятачок.

Там нас уже поджидали Лой Ноктим, дымивший своей трубкой так, что, казалось, большая часть тумана вокруг — его лёгких дело, и Миюми, как раз собиравшаяся вновь приложиться к своей дудке. Заметив, что это больше не нужно, она, преисполненная счастья, бросилась ко мне со слезами счастья на глазах:

— Я так волновалась, так переживала…

— Да что там, на нас всего-то наседала тысяча-другая врагов, собираясь порубить на шашлык. Обычное дело, — успокоил я её с наигранной уверенностью. — Ноа даже не успела до конца в любви признаться.