Вещество из капельки на кончике пальца, как только тот оказался на слизистой Мидрора, подействовало моментально, и парализованный глава осколка Бордового Дома уже не смог ничего предпринять. Даже связно мыслить, чтобы отослать сигнал тревоги посредством своей нейросети.

Однако клинок у горла рабыни, которую пощадил, пусть и выглядел достаточно благородно, эффектно и вполне себе в духе какого-нибудь боевого фэнтези, но всё же был предельной тупостью в мире повсеместной электроники, высокоразвитой химии и... да всей, короче, науки и техники Единства! Ну и девица, конечно же, оправдала все запоздалые опасения. Некогда дочь одного из конкурентов Мидрора, тогда еще барона, превращенная сейчас в весьма плачевное зрелище и навсегда утратившая свои былые личность и стремления, ныне просто игрушка больного извращенца движимая лишь его странными желаниями, разумеется поспешила подать сигнал тревоги через свою нейросеть, дабы спасти единственный смысл своего теперешнего бытия, то есть хозяина.

На это — в очередной раз вздохнувшая и потянувшаяся за бутылкой с трехсотлетним Шаорди́йским голубоволосая изобильная красотка, где-то на дальней орбите Кадории, лишь покачала головой и пробормотала себе под нос что-то невнятно-ругательное, определенно поминая Мишу и его несобранность.

В обшем, Связь в кабинете главы Бордового Дома отсутствовала, поэтому тревога поднята не была, а о событиях в помещении никто так и не узнал.

Селин же, вместо того чтобы думать головой, как всегда утопал в эмоциях. С содроганием где-то внутри он окинул взглядом изрисованное обидными надписями и порочными символами тело рабыни, которое было очень уж полное. Девушка была буквально превращена в эдакую жирную свинью с огромным округлым животом, возлежащими на нем гигантскими грудями, ну и необъятной просто-таки жопой. Во многих местах были вдеты буквально гроздья колец пирсинга и прочих тяжелых побрякушек. Лишь лицо осталось совершенно не затронутым больным мстительным уродом и всё еще давало представление о том, каким милым юным созданием некогда было это, теперь утратившее проблески разума существо со странными насадками вполне ясного назначения вместо удаленных кистей и голеней.

Весь кипящий от негодования Селин, недоумевающе перевел взгляд с несчастной на то место урода, где, по-видимому, только что побывали конечности Хрю, как звали рабыню, и которое было сейчас не прикрыто распахнутым бордовым атласным халатом хозяина кабинета. От такого Миха поневоле презрительно скривился, сдерживая рвотные позывы, и с ожесточением пнул мерзкого больного старикашку, в очередной раз пообещав себе поскорей закончить с делами Меды да свалить уже из этого злогребучего Единства. Но, совладав-таки с эмоциями, наконец-то вырубил обладательницу золотистых кудряшек, розоватой кожи и кондиций свиноматки.