Кодовый замок рядом с палатой П32 смотрел на них наглым глазом: ни браслет Ана, ни даже браслет Робина никак не могли на него подействовать. Робин задумался и набрал новую комбинацию цифр. Замок щёлкнул, и дверь открылась. Они вошли в комнату. Постель была пуста, Линды в палате не было.

– В чём дело, чёрт побери! – разозлился Робин и вызвал охрану.

Через пять минут появился спортивного вида мужчина лет пятидесяти.

– Здравствуйте, Павел Игнатьевич! Вы в курсе, где больная из палаты П32? Почему код не реагирует на мой браслет?

Брови начальника охраны удивлённо поползли вверх:

– Как где? Увезли же её!

– Кто? Куда? – воскликнули Ан и Робин.

Начальник охраны растерянно смотрел на них.

– Робин Гаврилович, так разве вы ещё не знаете, что этого пациента приказано перевести в другую клинику? А замок мы «почистили», потом под другого больного кодировка будет. Ну, как обычно. Палата же пока пустая с универсальным допуском. Я не понял, мы что-то сделали не так?

– Как? – Робин побледнел. – Кем приказано перевести?

– Что, что случилось? – волновался Ан, – Где Линда?

Робин зыркнул на него и продолжал разговор с охранником:

– Почему без моего ведома?

– Ну, почему же без ведома-то? Бумага у вас на столе в кабинете. А лично вам доложить не было никакой возможности, вы ж с утра на операциях в операционном блоке, а бумаги оформлены честь по чести. Я лично всё проверил. Можете даже не сомневаться: и ходатайство начальника полиции общественной безопасности, и разрешение отца, и решение судьи.

– Какого судьи? – воскликнули Ан и Робин и бросились в кабинет.

– Не уберегли мы с тобой Линду, – наконец, проговорил Робин, прочитав документы из большого белого конверта, лежащего сверху стопки медицинской корреспонденции.

– Павел Игнатьевич, записи с камер просмотрите, пожалуйста, может быть, по номерам удастся выяснить, кто за ней приезжал.

Начальник охраны кивнул и вышел.

– Что случилось? Где она?

– Где не ясно, Ан. Тут, – он бросил документы на стол, – только постановление на изоляцию Линды в связи с её неадекватностью, которая может выражаться в общественно опасных действиях, и направление на лечение под специальным наблюдением.