Горислав свёл брови и уткнулся в компьютер.

– Да что такое с тобой сегодня! – Ан встал и пошёл к кулеру. – Пить хочешь?

– Нет.

Ан налил воды и подошёл к Гориславу. Неожиданно увидев его около своего компьютера, Горислав дёрнулся и поспешно свернул экран, но Ан успел заметить большую в треть экрана фотографию Линды.

– Ты что подкрадываешься как привидение? Чего тебе? – воскликнул Горислав, лицо его стало пунцовым и покрылось испариной.

Ан оторопело смотрел на него.

– Ты что, Славка, влюбился в Линду? – наконец, произнёс он.

– Какой я тебе Славка! Никакого уважения к будущему правителю! Уволю нафиг, – Славка привстал, взял из рук Ана стаканчик с водой и залпом выпил, скомканный стаканчик полетел в урну, а Горислав, твёрдо смотря в глаза другу ответил:

– Прости, Ан, но, кажется, я влюбился.

У Ана потемнело в глазах и он, осторожно ступая, чтобы ни на что не наткнуться пошёл за свой компьютер. Сел. Он смотрел перед собой, но монитора не видел, какая-то рябь застилала всё вокруг. Он сидел и тупо смотрел, как будто он сам был искусственным интеллектом, которого отключили от питания. Словно сквозь вату он слышал слова Горислава:

– Что ты молчишь? Что ты сидишь, как бесчувственный чурбан, и молчишь? Я влюбился в твою будущую жену. Я не представляю своей жизни без неё!

– Что ты кричишь? Что ты от меня-то хочешь?

– Ну, не знаю…. Ну, дай мне в морду, что ли! Обругай, но не молчи только.

Ан устало провёл ладонью по лбу, будто стирая и сбрасывая какую-то ужасную мысль.

– Когда ты успел влюбиться? Ты же вчера только и увидел её, вы же и не разговаривали почти.

– Ты что, дурак? Не знаешь, как можно влюбиться, вот так, с первого взгляда?

– Нет, не знаю. Мы с Линдой с самого раннего детства друзья, я даже и не заметил, как дружба переросла в любовь.

– Может быть, ты и не любишь её? – с надеждой в голосе тихо проговорил Горислав. – Может быть это просто дружба? Бывает же, что друзья становятся самыми близкими почти родными людьми, и это чувство принимают за любовь.

Ан хмыкнул.

– Сложно не отличить любовь от дружбы, опомнись, Горислав, что ты говоришь?