— Я не чувствую пальцев на ногах, — буркнула я. Потом, после панической мысли. — У меня есть пальцы на ногах…? Или я не забрала их?

— Откуда забрала?

— Из магазина пальцев ног.

Мое тело сотряслось от хихиканья Анны.

Где-то глубоко в единственном безоблачном уголке моего разума часть меня кричала: нет никакого магазина пальцев ног, дура! Но я знала, что если послушаю эту крошечную, невеселую Шарли, то снова начну обо всем беспокоиться. И я не хотела волноваться сейчас.

Я просто хотела посидеть с Анной и поговорить.

— Что, если бы жизнь была такой? — сказала она через мгновение. По тому, как она говорила, я могла сказать, что дым, должно быть, попал в нее: она звучала так же туманно, как и я. — Что, если бы можно было зайти в какой-нибудь магазин и выбрать, как ты хочешь выглядеть?

— Ты можешь: это называется формой предпочтения.

— Что?

— Ладно, ладно — смотри, — буркнула я, пытаясь сесть прямо. — Смотри.

— Я смотрю, тупица, — сказала Анна с оттенком веселья.

Но почему-то мне этого было мало: я схватила ее под подбородок.

— Смотри, это называется форма предпочтения. Больница дает ее, когда выигрываешь в лотерею для детей. А ты — ты заполняешь эту форму и можешь сделать своего ребенка похожим на кого угодно, — я махнула рукой так, что чуть не упала, — на кого угодно.

— Детская лотерея? — я ощущала, как Анна хихикала под моей ладонью; чувствовала ее горло, пока оно скользило под кончиками моих пальцев. — Откуда ты взяла эту хрень?

— Это не чушь. Это реально.

— О, угу, — ее рука скользнула вниз, обвила мою талию. — И ты можешь сделать их похожими на что угодно?

— Что угодно.

— И можно попросить оранжевые глаза?

— Конечно! Ну, я имею в виду, ты можешь попробовать, но это не всегда срабатывает, — я указала на свое лицо для примера. — Мои родители определенно не заказывали это.

— Ой, я думаю, ты милая.