— Фу!

Запах поразил их обоих одновременно: Тревор натянул на нос рваную футболку, а Мэтт согнулся пополам, кашляя.

Ближайшая к обзорной площадке капсула была разбита. Кто-то, должно быть, очень заботился о женщине внутри нее — и когда она начала задыхаться, у них хватило сил, чтобы швырнуть стол в стекло. С нее сняли шлем; они, вероятно, пытались заставить ее снова дышать.

Но кем бы они ни были, они опоздали.

Теперь ее тело лежало лицом вниз в разлитом геле. Воздействие воздуха привело к тому, что гель пластифицировался: ее передняя половина прекрасно сохранилась внутри него, оставив нетронутыми ее потрясенное выражение лица и несколько локонов золотых волос.

Ее задняя половина осталась незащищенной и уязвимой для разложения. Пару недель назад вонь, вероятно, была намного хуже — достаточно прогорклой, чтобы привлечь внимание грызунов. Неизвестно, сколько их собралось вокруг ее трупа и как долго они пировали. Но они прогрызли костюм и выдолбили ее, как каноэ.

Тревор пробрался мимо и сделал несколько шагов вперед, прежде чем понял, что Мэтт не последовал за ним.

— Давай, просто обойди это!

Мэтт покачал головой. Его рука зажала рот так сильно, что кончики пальцев оставили вмятины на щеках.

— Мы близко, — уговаривал Тревор. Он махнул рукой в ​​сторону все еще светящейся вывески с надписью SuperVendors. — Мы возьмем еду и уйдем отсюда. Потом мы поедим, Мэтт, ты не хочешь есть?

Словно в ответ его желудок издал урчание. Мэтт зажал его другой рукой. Его взгляд перескакивал с опустошенной женщины на тонкую полоску нетронутого ковра рядом с ней. Наконец, он медленно продвинулся вперед со стоном.

— Хорошо, хорошо, — шептал Тревор, как только Мэтт прошел мимо женщины. Он снова указал на знак. — Закусочная там. У них должно быть не менее трех автоматов еды и напитков. Просто подумай об этом! Мы уйдем отсюда с едой и чипсами — может, даже найдем немного шипучки. Нам хватит на всю неделю, если мы…

Они прошли под мерцающим светом вывески, и его сияние озарило шок на их лицах.

Все пропало. Все три автомата были взломаны и разграблены. Повсюду были разбросаны обертки, оставленные тем, кому посчастливилось найти их первым. Они объелись в исступлении и не оставили после себя ни крошки.

Пол был полностью усыпан осколками битого стекла. Оно хрустело под ботинками Тревора, когда он пробирался к машинам. Мэтт остался в холле, руки безвольно свисали по бокам. Его лицо изменилось от шока к отчаянию.

— Ничего, — сказал Тревор. Он заглянул внутрь всех машин. Он проверил позади них и между ними. Но он пришел пустой. — Там нет ничего, — он откинулся на пятках, будто это осознание могло прикончить его. Вместо этого он бросился вперед и ударил кулаком по ближайшей машине. — Там нет ничего! Ничего! Ничего!